Сентябрь вступил в свои права, скоро вы все увидите. О том, как создавался сборник, впору написать еще одну книгу. О пути от задумки до старта реализации — и писать нечего. Одна ночь.
Ждем вас на презентации в клубе PVZ (СПб) 18 сентября. Билеты.
четыре бокала и три колпака, и только на миг аниме-облака, а следом проказа снует по мозгу, чумные соцветья ползут на москву.
я ставлюсь тобой, замыкаюсь тобой, я каюсь, когда меня гасят толпой. устало вздыхая, ничуть не сердит, известнейших формул Исус нацедит.
что делать мне с формулой, браться всерьез? плеваться и плакать, бровастый сеньор? бери, заграбастай, поблюй да возьми, пропущенных восемь, считай до восьми.
неси меня время, отрадно и зло, братайся без позы, вручай ремесло, я ангел-собака, я дедушка-смерть, хорошее дело, молчать и смотреть
тело щекочет ломка, нервно играя жилами. из требухи зиплока вытрясти содержимое. вытрясти и рассыпать все, что тобой накоплено, в омуте недосыпа качественное топливо. с пола собрать крупицы нужного удобрения, чтобы опять убиться каждым участком времени, каждым его этапом, всем, что тобой накоплено. мир без тебя — гестапо, сборище злобных гопников. ночь распыляет темень. текст в лихорадке мечется. в каждом из сновидений в этом проклятом месяце ты почему-то плачешь. шепот, аллитерация. в комнате, как в палате, новая итерация: пальцы скребут в кармане, мысли вскипают варевом. если меня ломает, ты мой дозняк и валиум. кто же мне их поставит, кто для меня затарится? если тебя не станет, что от меня останется?
среди обесславленных списков деяний, среди обессловленных всплесков вербальных, жил-был маргинал, обитающий в яме в надежде сварганить из грязи гербарий.
ночами на злостный он щурился космос, мечтая о неоклассических лаврах, и стройного нимба щетинистый фосфор обтягивал лик его, как балаклава.
он мог очутиться в чахоточном шарже извечных инверсий вина и боржоми, но чтобы поплыть с буржуа в одной барже, он был недостаточно жлоб и прожорлив.
не то чтоб он был субмиссивно-конформным, не то чтобы эго топил в нечистотах, но яма была его зоной комфорта, в которой он бредил созданьем чего-то,
а сказка вразвалку валялась на шконке, в то время, как им отобедала старость. зимой он залез в свои зимние шмотки и понял, как мало мгновений осталось.
калачиком съёжившись, грегором замзой, укутавшись в снега зыбучую перхоть, сжигал чертежи для песчаного замка, затем исчезал как амелия эрхарт.
и поле, и по нему я болтаюсь, тем более, бог впускает в алтарь, и немею, зане затылок задуло, и небо, и не приходится думать. полынь да репей, люцерна да клевер, пестрит колыбель из зерен и плевел. венцами свиты, я помню, пылали тут звезды, и ты была, да была ли? со мной ради них, полночных видений, меж коих возник, взлетел, но не в теле, и веришь, теперь на бархатном ложе, где рожь да репей, я чувствую то же, что там, заодно, заветно, задолго. накрыло волной: и поле, и волга, и небо, и лес, и вязкий твой образ, прилипший к земле, ленивой и доброй, и песня моя, куплет за куплетом, и лето, и я, лелеющий лето.
Игорь - безумно талантливый, самобытный и многогранный поэт родом из Дубны.
Его стихи - морозное окошко, в которое так хочется покурить, когда ты скучаешь в душной квартире на бессмысленной вечеринке.
Победитель Палестры-2025, участник Кубка Большого Слэма, частый гость Стихоплети, Котляров выступал по всей России, очаровывая всех своими фирменными харизмой и обаянием. А ещё он водитель грузовой газели и просто классный парень!
Игорь презентует свой долгожданный сборник «Лето», который можно будет приобрести после мероприятия и получить автограф автора!
собачий кайфопыт сновидца неподатлив для аналитических процедур, ибо сновидец-субьект в момент пробуждения уже не тождественен я-субъекту, даже не о говоря о проблеме забытого / утраченного при восстановлении. для полноценной обработки требуется художественная огранка…
50. после переизбрания путина я был назначен пионером, посланником от мира молодежи для какого-то древнего инаугурационного ритуала, в рамках которого мы с путиным залезли в лодку, отплыли вглубь волги, разделись догола и долго и величественно ссали — сначала просто в реку, а потом на том берегу материализовались вместо леса гигантские картины леса пера некого художника рождественского, и их мы тоже обоссали, утвердив таким образом нерушимый союз с природой
потом переместились уже в более формальную обстановку и в окружении других школьников обсуждали начала власти (то есть мы вдвоем общались под камерами, а одноклы слушали), и я вдруг зашел на минное смысловое поле, попытавшись диалектически объяснить истоки анти путинского мышления на примере какого-то сериала про герлсбенд типа тоталли спайс, где путин был одним из усатых злодеев (для непротиворечивости в ходе мысли пришлось просмотреть в сюжетной надстройке сна все 40 серий этого шоу). ему эта тема явно не понравилась, поэтому я быстро улизнул в концепцию, согласно которой любая система автономно стремится к упорядоченности, откуда следует, что и любое событие с точки зрения итоговых вихрей времени можно рассматривать как максимально справедливое из возможных (риски неизбежны, но итог неизбежнее, и математика не врет); при этом чем более событие комплексно и значимо с точки зрения влияния на остальные элементы системы (состоящей из сети систем), тем явнее выражается справедливость — исходя из этого, человек, приходящий к власти, и в самом деле богоизбран, а чем дольше сохраняется эта власть, чем более она крепнет, тем справедливей становится порядок вещей, в котором этот человек является держателем власти.
это путину зашло, он даже заулыбался, зарделся, потом погнал по своим делам, а я вернулся в класс, где меня поджидал тильт: вместо особых поручений, известий о моей почетной роли в администрации президента (после такого перформанса казалось бы), вручили какое-то ебучее тестовое задание на вступление в партию на роль шестерки, причем раздали его всему классу, и жирная одноклассница закричала «как же я разбираюсь в политике… а они — не очень». я в раздумьях побрел по коридорам, возле женского туалета висела табличка «трудные подростки закончились, дрочеров больше нет»
надгробие плачет по выцветшим листьям, по пьяным поэтам, по гаснущим чувствам. любовь обвиняется в самоубийстве, любовь поглощает бездонная пустошь.
мы молча бредем по бескрайнему полю в надежде найти отголоски былого, терновый венец всеобъемлющей боли простывшие души укутает снова.
куда мы плывем в полумраке печали? в тумане ночном растворяется берег. нас тянет к тем песням, что спеты вначале, нам грустно от тех, что мы спеть не успели.
насквозь пропиталась звенящая юность пролитым вином и осыпанным пеплом. растрёпанный юнга из тесной каюты бежит, задыхаясь, по палубе ветхой,
бежит без оглядки к корме и оттуда глядит на закат, уходящий под воду: так мы наблюдаем любовь и причуды, и наши беспечно-бесцельные годы.
мы стонущих душ беспросветные толпы. как тени, скользим в отдаленьи от дома. мосты сожжены и корабль затоплен, надгробие плачет по душам, что стонут.
собачий кайфопыт сновидца неподатлив для аналитических процедур, ибо сновидец-субьект в момент пробуждения уже не тождественен я-субъекту, даже не о говоря о проблеме забытого / утраченного при восстановлении. для полноценной обработки требуется художественная огранка…
81. Два дня подряд снились прерывистые этюды, в первый день регулируемые храпом старухи в поезде, храп – создание биоритмов, выбросы в реальность, чтобы вновь потом вернуться в чужие, небезопасные пространства, не представляющиеся таковыми внешне (уютные библиотеки, тенистые веранды и улочки). Второй день – дома, становлюсь режиссером и получаю задачу довести свой стиль до совершенства, и каждый фрагмент сна становится изобретательнее и психологичнее, именно психологизм изображения меня стал заботить на поздних стадиях, тогда как первые сны стремились к визуальному превосходству друг над другом, игнорируя полноту содержимого, а полнотою я бредил, полноты хватался, не находя на пленке – нашел – терминальный этап перехода – реальность, представшая сном, в которой я испытываю предельное чувство любви, обнимаю ее, переживаю от счастья маленькую смерть.
Эпизоды сна бессчетны и невоспроизводимы, кроме двух – в первом наталкиваюсь в аптеке на тимлида с безобразным беглым зк, выясняется, что они собирают прекурсоры, чтобы сварить, а далее жить одним лишь кошмаром; видя меня, приглашают в пати, на что я тут же генерирую пользовательскую карту GTA SA, чтобы там от них скрыться на велике, уезжаю на самые острова, в бетонную цитадель, где замыкаются узлы — стол накрыт, яства стынут, улыбочки бельфегоровы. Другое — вечер тоски с друзьями, обиды, обиды, скучные катки в компухе, уродливое молчание (крайняя ли невоплотимость) и мировая усталость, в которой нет места поступку и точному слову
прими меня, мой майский мент, философ тайный, скромный ментор. во мне взрастает документ, струится магия момента. чтобы не мучила вина, не ради смеха мы мутили. мой милый мусор, ночь темна — все звезды на твоем мундире
собачий кайфопыт сновидца неподатлив для аналитических процедур, ибо сновидец-субьект в момент пробуждения уже не тождественен я-субъекту, даже не о говоря о проблеме забытого / утраченного при восстановлении. для полноценной обработки требуется художественная огранка…
82. засыпал на рифме к «петле пристрастия» и сон стал фристайл-петлей
когда москву зажжет сирень и разольёт на эстакады гурьбой карманных фонарей свой свет, как пиво по стаканам, мы разбредемся, охмелев, в себе детей не унимая, по неизведанной земле, неисповеданному маю. нам померещится та жизнь, которая так часто снилась: скамейки, парки, этажи в тени сиреневых разливов
How can I read @sobachyykaif without a Telegram account?
TGViewer shows the public web preview Telegram publishes for собачий кайф: recent posts, photos, videos and the subscriber count, with no app, login or account.
How many subscribers does собачий кайф have?
собачий кайф (@sobachyykaif) has 110 subscribers on Telegram, refreshed roughly every 30 minutes.
Does собачий кайф know I viewed it here?
No. Public channel previews carry no viewer identity, and TGViewer has no accounts or tracking of what you look up.
