Когда я сказала «один», то уловила некоторое замешательство на ее лице, но получила я все равно на один пакетик больше положенного (к слову, ни одного смешарика в них не оказалось, только какие-то приколдесы самой «Пятерочки»).
Забавный возраст: с утра нашла несколько новых седых волос, вечером прикрылась фантомным ребёнком, при этом некоторые продолжают спрашивать, исполнилось ли мне 18.
Заметила, что когда мне тревожно, или грустно, или просто как-то непонятно, я начинаю рыскать в поисках каких-нибудь милых детских вещей типа фигурок, игрушек, наклеек и прочей блестящей ерунды в самом хорошем смысле этого слова. Мне хочется рассматривать детские журналы и комиксы, расставлять Винни Пухов и Крошек Ру, покупать очередной блокнот, до которого дойдут руки в лучшем случае лет через десять (я не так много записываю, сколько у меня этих блокнотов и тетрадей накопилось). Интересно, чего я таким образом стараюсь не замечать и насколько оно невыносимо, что я хочу собрать коллекцию гарфилдов и пересмотреть все мультики из детства…
Та самая prime era у рыб, которую обещают вот-вот уже, еще немного, ну не в январе, так в марте, ну вот с 28 августа железобетонно. Основной удар потоп приняли на себя лежак кошки и коллекция пластинок 🥰
Надо признаться, что я переживаю некоторое нездоровое восхищение по поводу мимики Бориса Моисеева на словах «я уехал, я уехал в Пе-тер-бург…». Так что даже пошла читать историю жизни поющей вместе с ним Гурченко. Оказалось, ее свекром (слово-то какое) был Борис Пильняк, но уже посмертно. Не знаю, почему меня все это так завораживает.
«Но я говорю только об этой любви, которая состоит в том, что две одинокости защищают, касаются и приветствуют друг друга».
…какое красивое слово — «одинокость». даже не само слово (но и само тоже), не «одинокость» вообще, а то, как её видит и называет Рильке — как что-то живое, отдельное, присущее каждому человеку, но всё же персонифицированное. я не верю в одинаковую одинокость. слово может быть одно, но моя одинокость и твоя одинокость — две разные сущности. почти как два человека с одним и тем же именем. как все люди с одним и тем же именем — имя одно, а людей — человечество.
может быть, даже у души есть имя, и оно — одинокость.
