Южная Осетия находится в самом начале сложного этапа перераспределения влияния между ключевыми политическими силами. Неопределённость очередной «эпохи политического транзита» усиливается спецификой «исторического момента»:

1. Общество Южной Осетии достигло консенсуса в оценке собственной политической элиты — она выродилась и утратила навыки даже элементарного администрирования. Следовательно, созрела необходимость (в терминологии Пухаева) «смены самого дизайна» государственного управления страны. Никакого ресурса для «изменений изнутри», судя по всему, не осталось ввиду обезлюдивания республики.

2. Транзит происходит в условиях ожидания прихода «внешнего актора» от Кремля, призванного внести перемены во всю властную конфигурацию. Президент Гаглоев, очевидно, на эту схему согласился.

3. Местные элиты годами выстраивали систему горизонтальных связей, «понятийных» договорённостей и обмена услугами. «Актор извне» по определению находится вне этой системы. Прежние договорённости о неприкосновенности активов и статус-кво повисают в воздухе, что создаёт ситуацию высокой тревожности у местных элит.

4. «Актор извне» обычно привозит свою команду («десант»), что вызывает острое отторжение у местных управленцев, чьи карьерные лифты оказываются под угрозой. Потребуется сложный этап кооптации местных кадров в состав «десанта». Новый лидер будет вынужден опираться на сомнительных перебежчиков из стана местных элит из-за плохого знакомства с местной спецификой.

5. Часто «актор извне» становится триггером для ситуативного объединения даже тех внутренних групп, которые раньше враждовали. Они могут саботировать его решения, чтобы доказать его неэффективность перед Кремлем.

Новая ситуация — новые риски. Надо следить за происходящим — будет интересно.