Традиционные конгломераты отчаянно пытаются стать бигтехом. Индийская Reliance ставит всё на превращение из промышленного гиганта в технологическую империю. Но то, как старые деньги покупают цифровое будущее, кардинально отличается от рынка к рынку.

На Западе это классическая игра в M&A. Корпорации скупают стартапы, вязнут в due diligence и бодаются с регуляторами. Совет директоров торжественно называет это цифровой трансформацией. Основатели стартапов называют это удачным кэшаутом.

В GCC нефтяные капиталы строят технологии сверху вниз. Суверенные фонды не размениваются на покупку локальных приложений — они забирают доли в глобальных AI-лидерах и строят дата-центры в пустыне. Логика простая: если у нас нет исторической IT-школы, мы просто купим тех, кто её создаёт.

В СНГ каждый банк, телеком или ритейлер строит свою «экосистему». Базовый бизнес щедро спонсирует технологические амбиции, пока unit-economics не начинает молить о пощаде. Прикрутили доставку еды к банковскому приложению — добро пожаловать в IT-сектор.

Реальные возможности лежат в разрыве между амбициями гигантов и их скоростью. У конгломератов есть бесконечный бюджет, но нулевая гибкость. Им отчаянно нужны нишевые решения, интеграторы и мозги, чтобы их неповоротливая махина действительно поехала по цифровым рельсам, а не просто сменила вывеску.

Ваш традиционный бизнес всё ещё просто продает продукт, или руководство уже объявило вас IT-компанией? Как этот переход выглядит изнутри?

Источник: The Economist — Business

SHIFT Lab