I realize that I am forever combing reality for signs of literature
А точнее, об образе вычесывания, или о том, как можно расчесывать жизнь как волосы, и вообще о жизни как о волосах.
Еще думаю о сундуке Пессоа с тысячей смятых бумажек, оберток и картонок с текстами, которые после его смерти были собраны в книгу непокоя, и о том, что он считал завершение книги — трусостью и малодушием, это ли не final boss фрагментарности.
Думаю я о волосах и сундуках, потому что болею и не выхожу из дома, поэтому могу утром читать Exteriors, а днем The book of disquiet. И удивляться тому, как они тесно друг с другом разговаривают. Обе собраны из дневниковых фрагментов, Эрно отказывается при этом от Я через фокус на внешнем, это сборник безличных дневниковых записей, наблюдений с эпиграфом Руссо: our real self is not entirely inside of us. А Пессоа мог бы взять себе ту же цитату, потому что его real self в книге непокоя разбито на двух или трех в разных интерпретациях гетеронимов, созданных им личностей, от лица которых написаны фрагменты в книге.
Еще, конечно, интересно, как фрагментарность все равно чем-то должна сшиваться, даже если не хочется (хотя бы сундуком) и что происходит это часто через пространство (чем сундук не пространство), Эрно наблюдает за пригородом Парижа, гетеронимы Пессоа — за Лиссабоном.
Пожалуй, только для Эрно литература, фрагмент — способ к жизни приблизиться, схватить, сфокусироваться, а для Пессоа (простите, для его гетеронима Бернарду Суареш) — убежать:
Literature is the pleasantest way of ignoring life. <…> A poem is the expression of ideas or feelings in a language no one uses, since no one speaks in verse.
В качестве бонуса: бессменная аватарка этого канала, Патти Смит читает поэму Пессоа (одного из его гетеронимов-поэтов Алвару де Кампуш) Salutation to Walt Whitman.