Пишущего толкни

👆вечером поговорим о книжках, заходите!

Стрим Republic Smoke с Галиной Юзефович* — сегодня в 22:00 по Москве.

«Регистрация» — главный роман эмиграции, что ждать от нового Гарри Поттера и за что зумеры любят «Сумерки», заменит ли писателей ИИ, научился ли товарищ майор читать между строк, умрут ли книжные магазины и какие рукописи горят в войнах новейшего времени — все это обсудят на литературном стриме Republic Smoke Зинаида Пронченко*, Константин Шавловский и Галина Юзефович.

Сегодня, 21 сентября, в 21:00 по Парижу и 22:00 по Москве.

НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН И (ИЛИ) РАСПРОСТРАНЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ПРОЕКТ «REPUBLIC» ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ПРОЕКТ «REPUBLIC»

* Минюст считает «иноагентом»

👆буду скоро тут

Приходите сегодня на ревизионистский стрим Republic Smoke и задавайте вопросы в чате трансляции.

Зинаида Пронченко*, Олег Кашин* и Константин Шавловский будут ждать вас в 19:00 по Лондону, 20:00 по Парижу и 21:00 по Москве.

НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН И (ИЛИ) РАСПРОСТРАНЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ПРОЕКТ «REPUBLIC» ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ПРОЕКТ «REPUBLIC»

* Минюст считает «иноагентами»

Приходите если в Петербурге!

#новости_друзей

Архив Музея современного искусства «Гараж» в Санкт-Петербурге запускает лекционный цикл, посвящённый интермедиальному искусству Петербурга. В центре внимания — одна из ключевых тенденций второй половины XX века: стремление выйти за пределы отдельных дисциплин. Цикл предлагает рассмотреть локальную художественную традицию именно в этой перспективе — как пространство обмена между видами искусства, где интермедиальность становится одним из важных принципов развития как неофициальных, так и институциональных практик на протяжении полувека.

17 сентября состоится первая лекция цикла. Всего программа включает шесть встреч, в рамках которых исследователи и художники обратятся к различным аспектам интермедиальных практик в истории петербургского искусства.

Первым спикером станет Александр Скидан. В своей лекции 17 сентября он расскажет о связи «Фабрики Найденных Одежд» (ФНО) с петербургским поэтическим сообществом, а также о взаимодействии с локальной литературной традицией и её переосмыслении.

Место: Пространство «Сообщество» Новой Голландии в Санкт-Петербурге

Вход свободный, по предварительной регистрации.

Общая страница цикла

Регистрация

👆Если кто-то хотел в терапию (но боялся спросить у Елены Геннадьевны) — горячо рекомендую.

Здравствуйте, дорогие по:други и дру:зья ) пока идёт воскресенье, и все люди доброй воли стремятся в Даль на презентацию Трактата о вещах Тристана Гарсиа, я хочу предложить вашим знакомым или вам, если мы не знакомы, прекрасное время — понедельник 16.00 и пятницу 15.00 — для терапии 2 раза в неделю очно 🌺🌺🌺
по опыту могу сказать, что при таком сеттинге желаемые изменения достигаются быстрее — но не в 2 раза, а в 10 раз.
хотя, конечно, сложновато бывает понять, что это за желаемые… изменения, или люди, или слова… но мы, что называется, «будем посмотреть».
до встречи!

!

в последнее время я не записываю стихи
пишу их в голове фрагментами. а потом забываю
(забывание – тоже способ писать
– поперек настоящего, трансверсально)

мне стало казаться, что поэзия – это что-то вроде кровообращения
какого-то скрытого повседневного процесса
(о крови не надо помнить
чтобы она циркулировала)

и как будто, чтобы действительно написать текст, надо порезаться
так что я порезалась о крышку консервной банки

…

знаешь ли ты, кровь моя
что происходит с забытыми вещами?
они проходят сквозь время

в автобусе я написала стихотворение, которое не помню, но там было что-то

про то, что я верю в нежный мох
в том числе тот, что оплетает сгнившую балку на пустыре
а потом верю – в то, что балка
длится под ворсом мха
и затем – в тролля, отдыхающего на ней

это называется творческое продвижение
не совсем образ, а скорее приманка для чувства,
способного сшить реальность – соприкосновением

...

может быть, миновав пустырь и
проезжая мимо детской площадки,
я написала еще одно стихотворение
о вере
в детский смех, скрип качелей и трение обуви о песок,
а теперь эта мелодия
проходит через порез от крышки консервной банки

а вот был бы тут шавловский приехал бы ко мне не поленился и выпили бы мы пивка (извините, жоска накатило)

🦩Курс живописи Полины Заславской
для детей и взрослых

Модуль №1

😯5 сентября — 3 октября
Занятия по субботам

11:00–13:30 — взрослая группа
14:00–15:30 — детская группа
16:00–18:00 — смешанная группа

В учебном году 2026–2027 — 4 модуля по 4–6 занятий.
В конце учебного года — итоговая выставка.

👁Взрослая группа · продвинутый курс

— обнажённая натура и наброски
— лепка формы цветом
— работа над собственными эскизами
— исследование возможностей краски
— создание цветных композиций
— знакомство с новыми материалами

🦄Детская группа

— учимся смешивать цвета
— изучаем ракурсы
— знакомимся с творчеством разных художников
— исследуем свойства краски
— радуемся процессу

🌸Смешанная группа

Базовый курс по живописи для взрослых:
— построение композиции
— работа с тоном и цветом
— работа с жестом
— основы цветоведения
— знакомство с мастерами прошлого

Запись тут
https://docs.google.com/document/d/1oLvGSBx7tFAX8Hq7iW1xTiXeojt5FeRzfABPpLWroFU/edit?tab=t.0

вопросы: @huhrimuhrochki

Новости этого сентября одна кошмарней другой, и даже как-то неловко на этом фоне рассказывать вроде бы о пустяке, но тем не менее — на Okko начал выходить сериал Петра Буслова, первые четыре серии которого показались* мне довольно занятными.

То есть понятно, что это именно российский комедийный сериал 2026 года, это не прорыв, каким был тот же "Домашний арест". Но мне интересно было посмотреть на него именно в контексте фильмографии режиссера, к которому я отношусь с большим уважением:

Сюжет «ОПГ» в первую очередь напоминает другой фильм 2020-х — «Капитан Волконогов бежал», где обреченный сотрудник ВЧК в исполнении Юры Борисова перед смертью должен вымолить прощение хотя бы у одной из своих жертв, чтобы не попасть в ад. После показа на последнем «Кинотавре» фильм Натальи Меркуловой и Алексея Чупова был запрещен чекистами, известными своей суеверностью.

Но капитан Волконогов бежал, а режиссер Буслов остался — и теперь, как Воркута, возвращается на место своего преступления.

* Минюст РФ считает "иноагентом"

Очень важный, по-моему, текст Дмитрия Быкова* на Republic* — в защиту Анны Виленской (но на самом деле — о куда более важных вещах, чем спор музыковедов, при всем уважении к последним).

Надо отдать себе отчет в том, что самым дорогим товаром, самым востребованным искусством сегодня является не только истина и фактчекинг, но еще и умение щадить друг друга.

От Виленской все время требуют, чтобы она каялась, — и весьма возможно, многих действительно раздражает то, что ошибки свои она признает слишком весело, без истерики (один бог знает, чего ей это стоит). Но для начала, думается мне, стоило бы от самих себя потребовать более четких дефиниций: infotainment — не профанирование. Лекция — не просвещение.

Популяризация — не покушение на эксклюзивность и посвященность: посвященным ничего не сделается. Поверьте мне: нет такого специалиста, который не презирал бы журналиста за поверхностность. Нет такого обладателя уникальной научной делянки, который не оберегал бы ее со всей ревностью молодого любовника. Страсть уличать — не следствие любви к истине, здесь тоже хорошо бы провести границу: несомненно, если человек делает ошибки в публичной лекции, дело профессионала — на эти ошибки указать. Но возводить очи горе, восклицать «почему я не удивлен!», требовать штрафов и чуть ли не уголовной ответственности все же некая чрезмерность: пафос уличения и обличения куда опасней любого дилетантизма.

Мы недоброжелательны не потому, что отличаемся особой утонченностью или нервностью. Мы недоброжелательны потому, что затравлены. Не будем же увеличивать количество затравленности в нашем и без того токсичном мире. Это вовсе не означает терпимости к чужой лаже. Это означает лишь способность помнить, во имя чего мы вообще всем этим занимаемся.

* Минюст считает "иноагентами"

🩹Гениальный новый текст Галины Рымбу.

Вихрь начинается в запястьях


В последнее время – где бы я ни ходила – мне навстречу всегда выбегает белый пес. Белые псы. Они разные. Но есть один, который все чаще повторяется. Огромный. Пушистый. Он выпрыгивает как бы ниоткуда и бьется мордой об мое колено. Лижет его, пока мы говорим. Что-то сдвигается на картах, в фигурах. С моей землей мы садимся глубокой ночью, в старом саду и играем в шахматы.

*

Ладони, полные молока. Кто-то доверчиво пьет молоко из твоих ладоней. Это я? Это где-то далеко, очень в прошлом.

*

Я перевожу все внутри. Я не знаю праностратический. И знаю праностратический. Почему в нем так много пчел?

*golHʌ
*Henka

И у каждой нашей клетки так много языков. И все они вымышленные.

*

Вихрь. Он начинается в твоих запястьях. И проливает молоко. Чувствую – на шее и ниже… Кто-то носит меня по лесу в большой кровяной корзине. Холмы прячут нас в своих душистых карманах. Я не понимаю большинства языков.

*

Общаться грубо. Краткими предложениями. Когда-то женщина, которую я узнала, сказала мне: иногда такое общение может быть заботой. Она не могла ходить. Ее мышцы растаяли.

Общаться далеко, вглубь, с ошибками. Когда развернутые предложения перетекают изо рта в рот, из глаз в глаза — они со временем они твердеют. И ломаются. Возникает любовь.

*

Если рядом с вами началось извержение вулкана и спасаться уже слишком поздно – замрите в максимально странной позе. (Думаю, наше сознание – вулкан)

*

Вчера в два часа ночи мой сын уютно устроился в кровати и начал изучать химию. Он сказал, что в этом новом для него предмете его пугает то, что нужно будет проводить много экспериментов и исследований не самому, а вместе с кем-то. Он сказал: Я дуже боюся того Менделєєва та його таблиці. Я сказала: Майже кожен елемент у таблиці має свою пісню, свій шрам, я покажу тобі.

Во сне он делал сено для двигателей будущего. И смеялся.
А я просто лежала с открытыми глазами и боялась будущего.

*

Думаю, что все вихри на планете начинаются в запястьях. А может и большие солнечные бури тоже…

Думаю, что некоторые поцелуи, которые включают в себя прикосновение губами к запястью — самое интимное, загадочное, что может быть во взаимодействии. Это тайна.

*

Каждый день я снова и снова начинаю знакомиться с миром. Я просыпаюсь. И отстраиваю, как впервые, все сенсорные системы, когнитивные системы. Настраиваю зрение. Настраиваю кожу. Настраиваю язык. И падаю.

*

Когда мне было 3 года и мы жили в деревне, я упала в глубокий погреб. Он был посреди кухни, рядом с печкой. В тот вечер он был открыт. Мама с бабушкой доставали оттуда картошку “на проветривание”. В какой-то момент я подошла к темной дыре в полу. Посмотрела на маму с бабушкой. Улыбнулась. И упала.

Точнее так: даже не упала, а как-то спокойно и может даже нежно прыгнула в ту черную дырку.

*

Я хотела написать для тебя стихотворение, которое начинается с любви койотов. Вернее с рассказа о том, как и почему койоты плачут. Я бы хотела быть койотом. Хоть и знаю, что все это вымышленное. Ведь я никогда не видела койотов.

Иногда я представляю, как койоты ходят загадочными кругами возле Мэй-Мэй Берссенбрюгге. А она стоит и что-то записывает под звездным небом Техаса.

Я думаю о способности к удивлению. И о том, как это важно, особенно сейчас - уметь удивляться.

Наверное, у койотов все длится так долго потому, что они могут (если вдруг что) становиться падальщиками?

Могут ли быть как-то связаны ферментация и близость?

Возможно, в поэзии, в литературе мы тоже являемся падальщиками? А самый сложный процесс – это как раз и есть ферментация общего языка?

*

Как умирают пульсары?

Как двигаются твои веки во сне?

Когда умирают пульсары, ты что-то вспоминаешь?

*

Много историй. Так много, так много историй! И когда с неба льются Персеиды — мы плачем. Мы плачем от наших историй. И в каждый зрачок они попадают по-разному, вместе со звездами. Они не хотят нас огорчить. Как и мы не хотим друг друга огорчить. Мы просто что-то забываем. Самое важное: уголки губ, уголки глаз.


*

Вот багровые пленки и цветение маленьких существ на поверхности реки. Но ведь в этом что-то есть — раздеться и зайти в мутную, грязную, цветущую реку в августе или начале сентября. Когда не видишь, что там. Не знаешь, что будет с твоим телом. Когда вода – это не про очищение, а про контакт с множественностью иных, с тоской маленьких организмов, со своей собственной множественностью – как с радикальной открытостью.

Я знаю: воображению больно. На моей коленной чашечке появляется квітка. Я касаюсь ее: “Ну привіт. Звідки ти?”

*

И я больше не хочу писать “сильные стихи”. Потому что теперь реально что-то ищу. Точность? Курганы кричат. За праздничным столом — живая (размером с человека) шахматная ладья и гигантская (твоя) ладьевидная кость. Они подсвечиваются красным. Их обнимает вихрь. Это Чортове весілля. Ни у кого здесь нет животов. Все что внутри — наружу. Все открыто. Над степью играются молнии…

В каждой грустной комнате я вижу маленькие нарциссовы ручейки Станислава Вышэнского. Они серебрятся. Они струятся по окнам, по стенам…

На Republic, наконец, вышел самый мой самый личный текст года — про лето, август, детство, эмиграцию и дачу. По-моему, лучшее, что я написал в этом году.

Из-за хлынувшего потока эмигрантов в марте 2022-го в Тбилиси было почти невозможно снять жилье по доступной цене. На первый месяц нас приютил швейцарский художник, пустил в свою резиденцию на Галактиони. Мы заехали в просторную однушку вшестером: я, П., Л. и трое наших детей. Девочки сутками сидели в смартфонах, я запил и вообще плохо соображал, что происходит, а П. и Л. каждый день прозванивали объявления о сдаче жилья в аренду, пока не наткнулись на двухэтажный дом где-то в пригороде. Был уже конец марта, из резиденции надо было съезжать, и мы поехали его посмотреть.

Долго добирались по горному серпантину до поселка Цхнети, где у серых обшарпанных ворот нас ждал жизнерадостный грузин Нико. Дом оказался сущей развалюшкой, участок был по колено в снегу, но в гостиной нас с П. накрыло ощущение дежавю. Нас встретил тот же дспшный сервант, в котором стояла та же оранжевая утятница, как на любой постсоветской даче, куда годами свозится барахло и пустяки — вещи и книги, которые в городе не нужны, а выбросить жалко. Вся утварь и мебель в доме были дачными.

Несколько постсоветских десятилетий советский мир ссылался на дачу — прочь из функциональных городских квартир. Мир отдыха и отпуска превращался в мир барахла, неразобранных антресолей, старой одежды, классики и детективов, собраний сочинений Диккенса и Дюма. В покосившемся грузинском домике тоже были советские книги — в том числе те же, что сгорели в Сиверской в 2020-м. На антресолях нашлись и подшивки журналов, газет, даже альбомы с марками — такие я покупал в 1990-е на «Сенной», часами зависая над витринами «Филателии». Этот домик с его утятницей и сервантом вернул нам тот мир, который исчез, как казалось, навсегда и который мы уже успели оплакать.

* Минюст РФ считает "иноагентом"

Дорогой Никита Сунгатов дебютировал в Republic* рецензией на роман Маргариты Симоньян. Тот случай, когда автор прочитал книгу за нас, и его текст (подозреваю, в отличие от романа) получился одновременно и увлекательным, и довольно-таки всеобъемлющим. Но, главное, он написан без стеба и подхихикивания, так, как и нужно относится к этой и ей подобным интервенциям в литературу. В общем, must read:

Книга написана в жанре «либерпанк» — так называют поджанр антиутопии, в котором в гротескной форме описываются ужасы будущего мира, где окончательно победили и воцарились «либеральные ценности». Восходящий к «О дивный новый мир» Олдоса Хаксли, этот жанр, питаемый ресентиментом и страхом перед любым отходом от статус-кво, обрел ренессанс в постсоветской России — изначально в субкультурной среде фантастов-консерваторов, как правило, выпускников технических вузов. Его своеобразным манифестом стал сборник «Беспощадная толерантность», вышедший в 2012 году, — исчерпывающую рецензию на него тогда написал Станислав Львовский. Две части того сборника отразили две главные фобии, на которых вскоре выстроит свою риторику российская пропаганда. «Радужное будущее» рисует катастрофические последствия либерализации сексуальности, не сводимой более к миссионерской позе между двумя разнополыми людьми после захода солнца (а на самом деле — открытого и прямого разговора о сексе, что в действительности пугает государственных консерваторов и пуритан куда сильнее, чем любые, сколь угодно перверсивные, но замалчиваемые практики). «Дорогие гости» — страх перед мигрантами, якобы замещающими коренное население и наводящими свои культурные порядки в русском мире, и, шире, — перед любыми чужаками и носителями чуждых «нам» ценностей.

* Минюст РФ считает "иноагентом"

👆завтра эпохальный стрим. stay tuned