В любой непонятной ситуации пересматривай Вуди Аллена.

Мой любимый фильм — «Полночь в Париже».

Наверное, потому что я довольно хорошо понимаю Гила. Не могу сказать, что у меня есть своя Belle Époque, в которую хочется сбежать. Скорее, мы похожи в другом: я тоже вечно живу где-то над реальностью.

Рутина довольно быстро утомляет. Хочется, чтобы жизнь все время была чуть больше самой себя: разговоры — интереснее, люди — сложнее, идеи — безумнее. Хочется выпить виски с Хемингуэем, потусить с Фицджеральдом и хотя бы на одну ночь оказаться среди людей, для которых литература, искусство и споры о жизни важнее всего остального.

Надо признать, на это все был похож день рождения Ромы.

Мне вообще близка эта потребность Гила постоянно искать для собственной жизни какой-то другой контекст — более насыщенный, красивый, интеллектуальный. Не потому, что настоящее обязательно хуже прошлого. Просто обычной реальности иногда недостаточно.

Хотя, если подумать, может быть, ассоциировать себя стоит не с Гилом, а с Хемингуэем.

Тот тоже предпочитал хреначить правду как она есть. Без лишних украшений, реверансов и попыток всем понравиться.

Возможно, поэтому «Полночь в Париже» я и пересматриваю: в Гиле узнаю свою вечную попытку оказаться где-то над реальностью, а в Хемингуэе — желание все-таки называть вещи своими именами.

И, кажется, одно совершенно не противоречит другому.