Scriptorium

🌐Специально для "Кремлевского безБашенника" -

Дмитрий Михайличенко, аналитик, доктор философских наук

Об информационных жвачках для мозгов общественного сознания и формирующейся конструкции

Депутаты Госдумы почти каждую неделю выдвигают несуразные инициативы: то А.Вассерман предложит запретить хранение наличности дома в сумме свыше 1 млн руб., то С.Хамзаев предложит исключить английский язык из обязательной школьной программы. Обсуждать эти инициативы по существу (в том числе и критически) – только способствовать распространению этих дискурсов. Однако изучить сам феномен нужно.

Понятно, что многие из этих инициатив - банальная информационная «вата», с помощью которой перебивают другую, в том числе и негативную повестку. Также это можно назвать информационной жвачкой, жевать которую (без особой пользы для общественного организма) всем и предлагается. Причем, достаточно навязчиво.

Российская партийная система давно уже существует в положении, когда социальная поддержка от ее инициатив не столь важна. То есть, партии элементарно не борются за свой электорат и рейтинг (действительно, зачем это делать?), а выполняют административные задачи в качестве придатков политсистемы. Это касается и партий, и депутатов, и других акторов системы.

В этих условиях депутаты не стесняются кошмарить простых граждан инициативами по принципу: ограничить, запретить и отнять. Это - следствие безразличия к рейтингам и реальному мнению граждан. Происходящее - это не только пренебрежение к праву собственности, но и к элементарным гражданским свободам. Это становится способом консолидации номенклатуры.

Режим отчуждения общества от власти позволяет социуму не обращать внимания на такие инициативы. Но, если реакция все-таки есть, она примерно такая: сообщить, что предпринимающие такие инициативы депутаты - «ненормальные» или, мягко говоря, «обнаглели». Для массового сознания это является удобным способом объяснения происходящего. Наличие таких инициатив от депутатов косвенно свидетельствует о том, что после закона об электронных повестках власти уже не обращают внимание на этот консенсус в условиях СВО. Он не то, чтобы заканчивается, - скорее, бетонируется ограниченными возможностями для действий социума и страхом перед репрессиями. Эта конфигурация значительно отличается от того, что было еще год назад, и в рамках нее уже не стоит беспокоиться о том, чтобы лишний раз не будоражить общественное мнение антипопулярным и тревожным законодательным фоном.

Обратите внимание: каких-то разрешительных или расширяющих возможности граждан инициатив от депутатов Госдумы - крайне мало. Время разрешенного к собиранию валежника, действительно, прошло. Валежник собирать разрешили, а на большее рассчитывать не стоит.

Токсично-страшилочный контент, как и архаические призывы отказаться от изучения в школе английского языка, нуждаются в минимизации, только если мыслить в парадигме доковидно-СВОшных реалий. Сейчас же иная парадигма, которую я бы сформировал так: социум должен быть готов к самому худшему и тем самым он будет удовлетворен тем, что пока еще имеет.

Иными словами: довольствоваться нужно именно тем, что есть сейчас, или - пока еще есть. Собственно, социум, в своей массе так и делает и в будущее особо смотреть не хочет не из-за приписываемой ему близорукости, а из-за того, что мало в нем видит привлекательного. Ну а страшилки от депутатов органично дополняют эту распространенную точку зрения.

В поисках шаткого баланса: прямые выплаты населению & выпадающие доходы от кормушек верхушки


Прямые выплаты населению – один из значимых и мало задействованных ресурсов сохранения лояльности российского социума, дальнейшее переформатирование которого не вызывает сомнений. Власти, скорее всего, вынуждены будут применять этот ресурс даже несмотря на угрозы разгона инфляции.

Прямые выплаты населению (многодетным семьям, инвалидам, малоимущим и т.д.) гораздо более эффективны с точки зрения формирования лояльности нежели социальные программы, особенно региональные. От последних на уровне регионов (не считая столицу и нескольких регионов нефтегазового севера) много пиара, но все меньше эффекта.

В ковидные годы власть ограниченно применяла инструмент прямых выплат населению и вся инфраструктура для него создана. Деньги просто выплачиваются через казначейства. Минус в том, что этот инструмент делает необходимым дебюрократизацию России, а на это сейчас никто не пойдет.

Сильный и даже разросшийся бюрократический аппарат, наряду с силовым ресурсом, – абсолютно необходимы действующему руководству страны для удержания высокой и постоянно повышающейся управляемости обществом.

Показательно, что с начала СВО разговоры о сокращении кадров среди муниципальных и региональных госслужащих сошли на нет. Наоборот, от чиновников разного уровня требуется интенсивная работа по активному вмешательству в частную жизнь граждан с точки зрения и патриотического воспитания (не только детей, но и их родителей) и общему обеспечению лояльности граждан.

Помимо масштабных выплат участникам СВО власти сейчас активно платят детские: в рамках стимулирования рождаемости и поддержания приемлемого уровня жизни для семей с детьми.

Это лишь косвенно влияет на разгон инфляции, гораздо меньше чем курс рубля к доллару. Очевидно, что дальнейшая девальвация рубля не вызывает сомнений и власти в дальнейшем будут относится к этому явлению как к неминуемому, а, кое-где, и сознательно провоцировать девальвацию рубля (как несколько недель назад). Выплаты гражданам будут, а что на них можно будет купить – это не проблема властей.

В условиях, когда 1% граждан России контролирует примерно половину национальных богатств власть уже проводит политику по аккуратному/плавному изъятию средств у крупняка: это и косвенные налоги с предприятий, это и добровольные взносы, это и неформальная помощь на нужды СВО и другие вещи.

При этом элита, хоть региональная, хоть федеральная, так или иначе, будет пытаться компенсировать выпадающие доходы за счет подданных. Самые протестные в российском социуме уже отнюдь не образованный средний класс (он очень тонок), а бедные: при этом механизмов их защиты от произвола всяких региональных околовластных акторов (типа собственников управляющих компаний в ЖКХ) – нет. И создавать их не планируется.

И это значит, что руководство страны будет пытаться выравнять социальную структуру социума за счет экстренной/усиливающейся поддержки бедных и многодетных, а богатые и лояльные властям будут пытаться компенсировать потери за счет безмолвствующего большинства.

В этой конфигурации очень трудно найти баланс, а перекосы вероятны. Такая конфигурация страхует государства от резкого обнищания его подданных, но делает постепенный рост бедности неминуемым. Плюс истощается и без того малочисленный средний класс. Верхушка же численно расширяться вряд ли будет, жирок ей также придется сбросить, но не сразу, а постепенно. Про экономический рост говорить также не приходится.

Критерии совершенства социума & Матрица для самоанализа


В социальной философии выделяют 4 модели анализа общества, каждая из которых имеет свои критерии совершенства. Эти модели полезно использовать для самоанализа и формирования собственных оценок состояния того или иного социума в конкретный хронологический период.

1.Натуралистическая модель. Судьба наций определяется борьбой за жизненное пространство и ресурсы. Богатство народов определяется не уровнем производства, а владением ресурсами. Критерии совершенства: природные ресурсы, территория, рост народонаселения и продолжительность жизни.

2.Духовная модель. Объясняет социум, обнаруживая в нем высшее духовное начало. Общество – это устремленность к Абсолюту или Сверхцели. Критерии совершенства: уровень религиозности, сплоченности нации (Соборность) и ее подчинение единой цели (крестовый поход, борьба с неверными, мировая революция, имперские завоевания или мягкое, ненасильственное, расширение своего геополитического влияния и т.д.).

3.Деятельностная модель. Источник прогресса в деятельности самого общества, трудолюбии и инновациях и модернизации, а не в природных ресурсах или религиозной вере. Критерии совершенства: уровень производства, инновационные технологии, параметры экономического роста и динамика ВВП, которые определяют уровень жизни граждан.

4.Феноменологическая модель. Социальная реальность творится здесь и сейчас, а ее ход зависит от множества факторов. Нет универсальных механизмов выстраивания социума: общественный процесс слишком сложен. Это не пластинка, которая проигрывает одну и ту же мелодию, а постоянная импровизация. Критерий совершенства: способность человека и общества мыслить самостоятельно и свободно, без цензуры и самоцензуры. В обществе развиваются навыки критического мышления и творчества, а также независимые от власти социальные институты.

Долгое время идеологи российского государства оперировали критериями натуралистической (огромная территория и ресурсы) модели, а также пытались использовать элементы деятельностной (знаменитый тезис «Россия войдет в пятерку крупнейших экономик мира»).

Однако в нынешних условиях руководство страны может санкционировать и культивировать скорее т.н. духовную модель с идеологией единения и сплочения с целью противостояния внешнему врагу. Для остальных моделей в современном российском государстве просто нет условий.

P.S. Наложение статистических данных текущего социально-экономического развития России и другой фактуры на описанные критерии совершенства очень познавательно с точки зрения самостоятельной рефлексии и выводов.

Философия служения & Северо-евразийский стандарт



Россия исторически была пространством ограниченной свободы и сейчас говорить о невозможности китайского варианта тотального подчинения социума власти нет оснований.

На протяжении истории России возможности обретения личных свобод связывались с бегством, уходом на окраины из-под ока государево контроля. Это работало почти всегда, хотя и вызвало желание государства навести порядок.

В Московии элиты выбрали византийско-ордынскую модель служения Сюзерену, которая не предполагает личную свободу, но сулит власть над подданными и огромные возможности обогащения для верхушки.

Альтернативный проект – Новгородская и Псковская республики был гораздо ближе к Западной Европе ментально и социально-экономически. Эти государственные проекты предполагали развитый городской класс и возможность сменить князя (как наемного менеджера).

Карательный поход Ивана Грозного на Новгород (1569-1570 гг.) закончился утопленной в крови республиканской вольницей. Автократ мыслил не только о новых территориях и построении централизованного государства, но и испытывал ощущение экзистенциальной невозможности терпеть такое свободомыслие в рамках одного социокультурного пространства.

С тех пор Россия оформилась как централизованная цивилизация служения, а не свободы. Это в Скандинавии со средневековых времен считалось престижным работать на себя, а не на господина. Это во Фландрии образовывалось городское сословие, которое смогло противопоставить себя местным феодалам и сформировать договорные отношения со знатью.

Всплеск свободолюбия для России дало Просвещение и заграничные походы 1813-1814 гг. Дворяне насмотрелись как живут простые крестьяне в Европе и сформировала декабристское движение, а затем появились и другие формы сопротивления императорскому правлению. Далее были попытки создать земства, но их губернаторы не принимали и мирились с ними очень нехотя. Все это привело к революциям и новому государственному проекту, в котором, впрочем, со свободами были не меньшие сложности.

Нынешние же элиты, по инерции, скучают по Европам и Америкам, но для них вполне приемлемой оказывается и Дубай, а также Пекин и Шанхай, в которых, если иметь много денег, можно чувствовать себя превосходно, не думать ни о каких гражданских правах и местном самоуправлении.

Китайская модель жесткого структурирования социума, вплоть до формирования представлений, ценностей, норм и желаний с помощью нейтросетей, а также рейтингования подданных и т.д. – вполне себе воспринимается в качестве рабочего проекта управления обществом со стороны нынешней номенклатуры.

Альтернативные проекты будет выдвигать релоцировавшийся русскоязычный мир и в нем содержится значительный интеллектуальный потенциал для развития западноевропейских представлений и столь необходимой модернизации. Но пока отчетливо побеждает другой, исторически более распространенный, северо-евразийский стандарт, в котором гражданская свобода минимизирована, а служение и обязанности податного сословия поставлены во главу угла.

Собачья жизнь & Симптомы социальной деградации


Резонансный и трагичный случай гибели ребенка, которого загрызла стая беспризорных собак в Оренбурге показывает и вектор реагирования властей на такие проблемы.

Таких случаев, к сожалению, немало в разных частях страны: жалобы есть в большинстве регионов, а иногда, к сожалению, случаются и трагедии. Мэр города Оренбурга на стихийном сходе прямо предложил отлавливать таких собак, держать их несколько недель и, если их никто не забрал, – умертвлять.

Настрадавшееся от таких животных жители российской периферии в своем большинстве поддерживают жесткие действия, вплоть до отстрела животных. Им не до гуманизма: в рамках пирамиды потребностей А. Маслоу они думают о безопасности и выживании себя и своих детей.

В Москве принципиально иная ситуация: бездомных собак намного меньше, а власти могут организовывать питомники и взаимодействовать с зооактивистами, а не отмахиваться от них.

Ну а на региональной периферии предлагается простое и дешевое решение – отлавливать и убивать собак. Самое печальное, что нельзя сказать, что тот же мэр Оренбурга проводит антинародную политику: совсем наоборот, озвучиваемые им высказывания поддерживаются большинством, а гуманизм откладывается в сторону. В итоге: страдают и люди, и собаки. Возвращение на уровне социальных представлений и практик к реалиям 1990-х гг. идет стремительно.

Такова цена за отсутствие эффективного, неполитического/гражданского контроля за деятельностью обычных муниципальных чиновников. Расходы на содержание бездомных собак по всей стране в последние годы были достаточно значительны (хотя и не покрывали половины требуемых сумм для муниципалитетов). Но кто из зооактивистов может проконтролировать как эти средства расходуются. Или все верят, что средства доходят по назначению…

Еще пример: объявленные тендеры на отстрел бродячих животных в регионах в последние годы часто оказывались не проведенными, так как такая непривлекательная и сомнительная с моральной точки зрения работа вызывала соответствующую реакцию у потенциальных подрядчиков.. Однако еще 1-2 года такой динамики и за эту работу люди на периферии возьмутся, причем охотно: выживать-то нужно.

Учитывая уровень коррупции средств на нормальное содержание животных в неволе более-менее хватает только в залитой деньгами Москве. Да и то со значительными оговорками. В остальных локациях вероятно жесткое упрощение во имя безопасности.

По мере ухудшения экономической ситуации в атомизированном социуме с ограниченном потенциалом эмпатии вопросы защиты животных будут беспокоить все меньше людей: в основном образованных граждан с доходами выше среднего и молодежь. Для подавляющего большинства же будет режим выживания и демагогически оформленных и жестких решений, эффективность которых практически всегда лишь кажущаяся и временная.

Потенциал для этики ненасилия в этих условиях еще больше сокращается. Очень скоро, на уровне массовых представлений, социум может решить, что этика ненасилия или гуманизм – это позиция слабаков и недоумков. Это может иметь очень серьезные последствие, касающиеся всего спектра социальных отношений и формирования убеждений у подрастающего поколения.

🌐Специально для "Кремлевского безБашенника" -

Дмитрий Михайличенко, аналитик, доктор философских наук

О перспективах усиления давления госвласти на социум

Появление закона о цифровом реестре учета военнослужащих и электронных повестках окажет несомненное влияние на динамику отношений социума и госвласти, которое может быть гораздо большим, нежели пенсионная реформа. За последние пять лет социум получил несколько мощных ударов: пенсионная реформа (2018 г.), попытки ввести массовое вакцинирование для россиян (2021 г.), частичная мобилизация (осень 2022 г.) и закон о цифровом реестре военнообязанных (2023 г.).

С момента пенсионной реформы прошло уже почти пять лет, однако социум, по-прежнему, считает ее серьезной несправедливостью. Также социум уверен: обязательной вакцинации быть не должно и сейчас, когда эволюция коронавируса привела к гораздо меньшей его опасности, большинство только укоренилось в своей правоте. В этом случае социуму удалось отстоять свой интерес, но намерения властей были достаточно решительны. Все это, как и происходящее сейчас, оседает глубоко в подсознании социума. Прямой реакции нет, но есть потенциал отложенного действия и накопление скрытого недовольства.

Сейчас социум в таком состоянии, что он не может рассчитывать ни на какой общественный договор с властями, которые сами достаточно невнятно понимают, что будет через 2-3 месяца или полгода. У социума субъектности давно нет. Атомизированному и аполитичному обществу фатально отведена роль молчаливой податливой массы, от которой требуется уже не только внешняя поддержка власти. Эта конфигурация не может не приводить к усилению многоуровневого давления властей на социум. Причем, тут можно говорить как о магистральной линии, обозначенной курсом руководства, так и о побочных/сопутствующих эффектах в виде самодурства местных властей или наглого произвола в коммерческих интересах отдельных представителей.

Ситуация в сфере ЖКХ и того, что там творится – очень симптоматичный пример. Количество жалоб за 2022 г. выросло в 1,5 раза, а положение усугубляется. Косвенные эффекты - в том, что наделенные властью и влиянием акторы (чиновники, депутаты, аффилированные предприниматели, решалы) будут усиливать давление на социум с целью извлечения прибыли и сокращения возможностей в широком смысле слова. Речь не только о ЖКХ, но о всем спектре вопросов, где есть экономический интерес (подряды, инфраструктурные проекты, налогооблажение и т.д.). А механизмы обратной связи и жалоб в вышестоящие инстанции будут работать все хуже. Те же региональные чиновники и заинтересованы в том, чтобы эти механизмы работали все хуже.

Принятие закона о цифровом учете военнообязанных и открытой возможности для прямого поражения неподчиняющихся граждан/подданных в правах ведет к тому, что значительная часть военнообязанных захочет выйти из-под контроля власти, вплоть до фиктивных разводов и переоформлении собственности на жен. Власти все это заметят, зафиксируют и будут думать, как дальше подзакрутить. В этих условиях властям остается только одно: менять социум. Целенаправленными, побочными или пульсирующими эффектами, но преобразовать, переплавлять социум и его представления. И общество, похоже, все это чувствует, но хочет продлить инерцию уходящей жизни как можно дольше.

Дальнейшее взаимное отчуждение общества и власти, которое и позволяло существовать подавляющему большинству в режиме аполитичной оставленности в покое, далее невозможно. Социум лоялен властям, но сейчас создаются условия, когда от внешней лояльности нужно приступить к полной или возрастающей. Несогласные пока еще могут помолчать, но вместо свобод и возможностей ухода от конфликта с государством создаются условия для интенсивной регуляции и полноформатного подчинения. Но и для властей риски возрастают: один, пусть даже внешне незначительный, срыв может выступить экстрафактором. Такая конструкция пока не сформирована, но почти все условия для ее легализации уже есть.

Вассерманизированный «креатив» & Интенция околовластных деятелей


«Законопроект», который предложил сегодня депутат Госдумы от «Справедливой России – За Правду» А. Вассерман нужен не сам по себе, а для того, чтобы перебить неблагоприятную повестку. Этот депутат выдвинул законопроект согласно которому граждане, хранящие наличные в рублях и валюте в сумме свыше 1 млн руб., должны сообщить налоговикам, а также объяснить источник происхождения средств. В противном случае конфискация и штраф.

Отчасти эта медийная инициатива связана с 25-летним уголовным сроком оппозиционному политику В. Кара-Мурзе: российский социум не любит и не хочет репрессий, тем более таких. Отчасти предложение Вассермана связано с заявлением-тестирующим вбросом по поводу рассылки электронных повесток в Москве уже в ближайшее время.

Ну а то что депутат Госдумы предлагает ограничить гражданами возможности хранения наличности на сумму до 1 млн руб. говорит явно о том, зачем все-таки нужны административные партии в этих условиях. Для того, чтобы производить такой вот токсичный информационный мусор, который будет заполнять информационное пространство и давать жвачку для мозгов политизированной части социума (10-15% социума).

К тому же уже становится своеобразной забавой пугать социум всякой ерундой: про оставленность в покое никто не думает. Многие небогатые россияне, у которых дома не то, что миллион, но и 50 тыс. рублей не найдется – все это воспримут индифферентно, либо со скрытым удовлетворением. Ибо нечего богатеть всяким «буржуинам».

Парадигмальным является политтехнологический принцип управления повесткой и общественными настроениями, а рейтинги/антирейтинг не важны – итак все лояльны: на этот счет и ТВ вещает, и византийские социологи работают исправно. Несогласные молчат и дальше будут молчать и этого пока властям достаточно.

Всерьез «законопроект» Вассермана никто рассматривать не будет, но тут важна сама интенция. Околовластные группы все больше убеждаются в мысли: никакой частной собственности и гражданских прав для податного сословия быть не может. Значит можно давить и дальше и продавливать новые непопулярные законы, правила и поборы. Тут вспоминается самурайская поговорка. Крестьяне – это кунжутный орех: чем больше давишь, тем больше масла.

Все это может усилить волну вассерманизированного креатива, направленного уже на реальные ограничения, запреты, лишения и прочие конфискации. Это вопрос не завтрашнего дня, но, вполне вероятно, после завтрашнего. Общество к этому постепенно подготавливают, возможно, даже не произвольно и не целенаправленно. Но таковы издержки властного доминирования.

Релоканты & Сила государева контроля


Работа по возвращению в лоно государства релокантов, которых пропаганда называет то уклонистами, то беглыми, будет усиливаться в любом случае. Дело не только в том, что эти люди нужны государству в виде послушных тел и квалифицированных кадров. Дело в том, что нужно показывать всем остальным – силу государева контроля. И не способствовать формированию либеральных соблазнов.

Это в режиме мягкого авторитаризма, который с каждым годом последние 5-10 лет, становился все более жестким, выезд из страны был свободным. Сейчас ситуация меняется. Конечно, уехавшие – это и налоги, и потребление, которое продолжает функционировать в скукоженном виде в стране: негативный экономический эффект от отсутствия релокантов в пределах государства есть, однако по поводу него беспокоится правительство, но не остальные органы власти. По сути, этот фактор не принимается в качестве ключевого.

Важно показать всему остальному обществу, что «беглые» помучались по Турциям-Казахстанам да и вернулись в родное лоно. Это будет демонстрировать силу государства. Молчаливое большинство, мыслящее фатально и не имеющее возможностей для таких действий в значительной своей части даже одобрит такую политику. Ибо молчаливое большинство нуждается в подтверждении правильности своего социального поведения и плохо относится к свободолюбию некоторых.

При этом сейчас информационно-психологическое давление на уехавших прекратилось: в этом нет необходимости. Авиабилеты в Стамбул и другие заграничные направления не дорожают. Общество приближает к ситуации, когда в его структурах просто нет тех, кто способен уехать. В этом плане нищета диссидентского дискурса, который призывает бежать из страны всех подряд работает против него же самого: он выглядит оторванным от реалий. Для массового отъезда из страны просто нет условий.

Ну а уехавшие беспокоятся по поводу своего имущества, думают как развестись с женами и переоформить всю собственность на родителей или жену. Это очень показательные кейсы, которые показывают, что институту оформленного государством брака в ближайшее время может быть нанесен значительный урон. Гражданский брак без всякой регистрации в этих условиях многим кажется более привлекательной практикой. И таких последствий которые не очевидны сейчас, но массово проявятся очень скоро будет еще много.

Но если государство решило показать свою силу всем остальным – дальнейшие меры по ужесточению и производству послушных тел (в формулировке философа М. Фуко) продолжится с возрастающей интенсивностью. Начать этот процесс гораздо сложнее чем остановить…

Рефлексия о цифровизации воинского учета: скорость, а не содержание


Все-таки самое важное в законопроекте (который очень скоро станет законом) о воинском учете – это скорость его принятия. Не содержание, а именно беспрецедентная скорость.

Очевидно, что в законе масса возможностей для усиления государственного контроля над социумом, вплоть до «закрепощения» и «кодификации податного сословия». В изворотливых и «изящных» формулировках нет недостатка, но они мало что дают. Тренд на усиление контроля государства за обществом уже устойчиво реализуется последние годы, причем не только в России и Китае, но и на Западе. Однако в случае России важно, кто будет главным оператором этого процесса.

Ковидные годы открыли возможности для усиления контроля фармакратов над социумом, однако силовики достаточно быстро и эффективно разбили эти планы, в том числе и за счет результативных действий внутри Вертикали, а также сформированного негативного мнения об обязательной вакцинации (чипирование, цифровой концлагерь и т.д.).

Сейчас закон усиливает роль вооруженных сил, но на этом фоне заявления главы Минцифры М. Шадаева о том, что цифровой реестр в полном объёме заработает не ранее осеннего призыва, не стоит рассматривать просто как попытку смягчения негатива от закона. Нет, похоже, правительство действительно не видит смысла спешить и предупреждает о рисках.

Скорее всего, спешка с принятием законопроекта вызвана тем, что он согласован на самом верху, но против него выступали/выступают слишком серьезные силы. Федеральное правительство не самая влиятельная из этих структур. Неслучайно, например, сенатор Клишас заявил о больших вопросах в связи с правоприменением норм, описанных в законопроекте. Принятие этого закона отдает одним структурам очень серьезные преимущества в контроле над социумом и этот процесс еще не завершен.

С общественным восприятием происходящего все понятно. Для смягчения негативного восприятия закона о цифровом воинском учете очень помогает атомизация социума, а также фатализм. Однако негативные эффекты с, преимущественно, отложенным действием, все равно будут преобладать.

Атомизированная реакция «меня это не касается/ не коснется» – самая удобная, но нет смысла ее критиковать: это данность. Как и данностью является то, что подавляющее большинство военнообязанных в стране не имели и раньше возможности и ресурсов для того чтобы скрываться от ока государства.

Фатализм и скрытое недовольство в отношении происходящего – наиболее объяснимая реакция молчаливого большинства. «Будь что будет» и «как они задолбали». Наибольший негатив (в том числе и на уровне самооценки) получают представители среднего класса с доходами отдаленно напоминающие европейские и выше. Среди них много людей т.н. свободных профессий (полузабытый термин из царского, сословного общества). Эти категории граждан еще могут себе позволить уезжать, но таковых все меньше( около 10%). С ними государство все меньше считается.


При этом фатализм общественных настроений может конвертироваться в нечто более опасное, такое в истории России было не раз. А в целом же этот законопроект переводит отношения государства и общества в плоскость презумпции взаимной виновности и недоверия. Эффект консолидации социума и власти в условиях геополитической конфронтации будет подвергаться коррозии, но государство будет всячески демонстрировать то, что он есть.

(Нео)сословия & Цифровой Левиафан: вероятность, а не реальность


В Китае уже несколько лет действует система социального кредита, которая, по сути, ранжирует массу подданных на разные категории в зависимости от «законопослушности», «честности» и «потребительского поведения». Единственным моральным регулятором этих качеств является государство, точнее, правящий класс. Граждане с низким рейтингом имеют значительные проблемы при трудоустройстве и даже могут быть лишены возможности покупать билеты на транспорт.

Российское государство также идет по пути формирования мегамашины, в которой лазейки и возможность ухода в сторону уменьшаются, но не будут исключены полностью. Весь ход российской истории показывает: возможности ухода от государственного контроля остаются всегда.

Сейчас уже созданы институциональные предпосылки для усиления давления верхов на низы: этому почти ничего не препятствует. Одним из последних работающих механизмов сдержек и противовесов является право простых россиян жаловаться на власти вышестоящим, вплоть до Сузерена. Это элемент, позволяющий сдерживать произвол элементов властной вертикали на местах (мэры, губернаторы и т.д.). Недавно один депутат Госдумы предложил наказывать россиян, злоупотребляющих правом на подачу жалоб в государственные органы. Это простой и непосвященный депутат, однако такая мысль приходит в голову не одному ему, но и многим губернаторам, мэрам городов и другим представителям номенклатуры.

Императрица Екатерина II получила значительное одобрение дворянского сословия за счет запрета на жалобы крепостным: в нынешних условиях эта модель, анахроничная даже для XVIII в., не будет в полном виде реализована, однако низшие и средние элементы Вертикали предпримут немало действий для ограничений «гражданской активности» в виде различных жалоб. «Дворники»-пиарщики, стирающие жалобные комментарии под постами в соцсетях и телеграм-каналах губернаторов – это лишь часть явления. Губернаторы получают нагоняи сверху за значительное количество жалоб со стороны граждан. И знающие реалии губернской жизни не дадут соврать: такие жалобы все больше бесят и раздражают губернаторов и мэров.

Учитывая социально-экономические расклады эффективной политики или заливания деньгами проблем вряд ли стоит ждать. Следовательно, будут действия, направленные на уменьшение количества самих жалоб. Российский социум далек до варианта китайского социального контракта и цифровой концлагеризации: эти примеры можно использовать для сравнения, но не для внятной и объективной аналитики.

Работающий как жесткий и многоуровневый механизм государство-Левиафан еще нужно выстроить. Это пытались сделать и Петр Великий, и Николай I, и Сталин. Но никогда продолжения у этих государственных проектов не было, а успех во всех случаях был либо сомнительным, либо временным. Более того, за весь постсоветский период в таком государстве-мегамашине не было никакой необходимости. Подавляющее большинство было оставлено в покое, а верхушка получала львиную долю рентного пирога. Но сейчас рентный пирог уменьшается и «люди – вторая нефть» – это уже не неудачное выражение, а нечто большее.

Речь пока, по-прежнему, не идет о том, что государство будет вмешиваться во все: пузыри свободомыслия и структуры оставленности в покое остаются, но ситуация с цифровизацией призыва может иметь и другие преломления. Все условия для ужесточения, например, фискального контроля давно уже есть, но нет политической воли и целесообразности. Однако ситуация может поменяться и тогда правящий класс быстро самоорганизуется в привилегированное (нео)сословие, которое будет заинтересовано в жестком и постоянном контроле над всеми остальными. Геополитическая конфронтация подталкивает к этому, как, кстати, несколькими годами ранее и ковид. Впрочем, история все расставит по своим местам: вопрос лишь когда...

Электроннные повестки & Логика долженствования


Заявляется: «законопроект «об электронных повестках» не вызовет панику и волну эмиграции — документ связан не с мобилизацией, а с воинским учетом». Даже кнопка «удалить учетную запись» в Госуслугах вновь вернулась, чтобы волнений и лишних телодвижений было меньше. Удалить свой аккаунт в Госуслугах можно, но от появления в электронном реестре получивших повестки в военкомат фамилий и имен это не спасет.

Отрицательная частичка «не» в фразе «не вызовет паники» подсознанием не воспринимается: опровержения властей носит дежурный характер и вряд ли вызовет доверие среди сомневающихся. Впрочем, власти дают понять, что это проблемы самих воспринимающих: сейчас не до психологического комфорта обывателей.

Новые волны эмиграции, действительно, проблематичны: для этого нет ни экономического, ни ресурсного потенциала у социума. Да и условия пребывания в Турции, Казахстане и других странах изменились. Даже в Аргентине не хотят видеть российских релокантов.

А вот насчет недопущения паники – это скорее желательное целеполагание. Власти хотят, чтобы ее не было, но гарантировать ничего не могут.

Вероятность новых волн мобилизации оценивается не из-за заявлений властей, а ситуации в зоне СВО. Однако никакого решения нет: в этом плане срочное принятие Госдумой законопроекта об электронных повестках – это необходимость быть готовым к любому варианту развития событий.

Ставка будет сделана на добровольцев. Для многих выплаты, льготы и привилегии от статуса ветерана боевых действий – привлекательны. В этом плане сейчас вновь развернется соцсоревнование среди регионов по работе с добровольцами, но вряд ли оно способно обеспечить искомые значения.

Общество однозначно воспримет все происходящее как усиление контроля и новых ограничений: цифровизация ковида и попытка сделать обязательным вакцинацию вызвала значительную панику и здесь эффекты могут быть сопоставимы или даже большими.

Показательно, что власти даже не рассматривают возможность добровольного отказа части граждан от призыва в армию. Например, посредством альтернативной службы или легального взноса в 1-2 млн руб.
Эта практика была бы востребована среди небольшого сегмента граждан, но сейчас социуму транслируют классические паттерны долженствования развитого модерна («долг Родине»). Воспринять их может региональная периферия (малые и средние города, а также сельская местность), но не образованные слои с доходами от средних и выше средних в мегаполисах и столицах.

При этом именно эти образованные сегменты крайне необходимы для будущего хоть сколько-нибудь модернизационной (а не архаичной) России каким бы оно не было, однако с этим мало кто считается. Власть не в том ритме, чтобы придумывать сложные конфигурации и гибкие механизмы: сейчас действуют линейная логика упрощения и доминирования.

🌐Специально для "Кремлевского безБашенника" -

Дмитрий Михайличенко, аналитик, доктор философских наук

О русских и россиянах в публичном дискурсе властей

Для российских властей до СВО характерным было развитие наднациональной идентичности («россияне»), но сейчас в публичном дискурсе официальной власти и инфраструктуры ее влияния более активно распространяется формулировка «русские».

Наднациональный концепт «россияне» оказался очень успешным в преодолении инерции парада суверенитетов и вообще - в конструировании постсоветской нации. Значительным фактором, подкрепляющим его действие, были успехи в международном спорте последних 10-15 лет. Но с началом СВО многое поменялось.

Согласно данным переписи 2022 г. (со всеми оговорками относительно достоверности ее результатов), русских в стране 74,6% – это на 1,7 млн чел. меньше, чем в 2010 г. (77,7%). Тренд на уменьшение русского населения несомненен (достаточно посмотреть на демографию «русских» регионов Центральной России), однако общее численное доминирование русских не вызывает никаких вопросов.

СВО – это событие, которое в смысловом плане, на уровне позиционирования власти, тесно сопряжено с русскостью (Русский мир, русский язык и культура), а не российскостью. Показательным тут является сюжет, когда в школах в нацреспубликах учителя обязывают детей учить песню «Я – русский» одного из пропагандистов от мира музыки. И в рамках этих уроков возникают резонные замечания: «но я татарин/башкир/бурят». А учителя все равно говорят, что «мы все русские». Это - не отдельные примеры, а тренд: в родной для меня Башкирии популярные у тюркоязычной аудитории певцы, поющие на татарском и башкирском, также заявляли, что в эти исторические моменты чувствуют себя русскими.

Отход от наднациональной идентичности и переход к национальной («русские») – во многом связан с текущей повесткой: это в Китае происходящее с уйгурами может быть обозначено как долгосрочная стратегия ассимиляции. Русский народ как ядро российского социума хочет уважения к себе, так как именно он несет главную нагрузку. Но причины замены «россиян» на «русских» - не в этом, а в политтехнологической увязке смыслов и целей геополитической конфронтации с моделью идентичности большинства.

Кстати, в период Российской империи (до 1917 г.) это уже было, причем, на уровне вектора политики: накладывание этой русскости на растущее национальное самосознание других этносов тогда формировало отчетливые очаги напряжения и привело к соответствующим результатам, впрочем, достаточно различным для каждого этноса той империи.

В советское время была предложена формулировка «советский народ». Все это имело относительный успех в рамках двойной идентичности (национальная/наднациональная), однако главным всегда оставалась этническая.

В случае необходимости, власти откорректируют дискурс и снова будут говорить о россиянах, объединённых русским языком и являющихся частью Русского мира. При этом, можно наблюдать как извне России идут попытки формирования соответствующих сепаратистских настроений. Их перспективы видятся как крайне незначительные в течение следующих 3-5 лет: в сверхцентрализованном государстве все нацэлиты зависимы от центра. Субьектность их, очевидно разная (самая высокая - в Татарстане и Чечне), однако зависимость/взаимозависимость с Центром очень высокая везде.

Сепаратизм обречен быть уделом маргиналов не только на уровне политического действия, но и на уровне реальных настроений. Нацменьшинства хотят, чтобы уважали их традиции и язык и давали им достаточно ресурсов. Но они же, очень показательно, готовы воевать за Русский мир.

При этом, есть и другие побочные эффекты русификации публичного дискурса: если он будет дальше активно/бездумно внедряться как элемент национальной гордости большинства – неизменными будут побочные эффекты в виде распространения русского национализма, причем, не только в формате «русских маршей». Власть в этом никак не заинтересована, да и социум - тоже.

Россияне & Иррациональное



В определенных сегментах российского социума растет интерес к различным гороскопам, предсказаниям, натальным картам и прочему вангизму: для сомневающихся нужно внимательно посмотреть на полки книжных магазинов и усмотреть какие неполитические шоу транслируются на российском ТВ в прайм-тайм.

Иррационализация – это объективное явление, которое, во многом, следствие примитивизации публичного дискурса, но имеет под собой и политэкономический базис. В случае дальнейшего ухудшения экономической ситуации в стране ландшафт иррациональной оккультности вырастет намного больше.

Британский историк античности Э.Р. Доддс в середине ХХ в. написал знаменитую книгу «Греки и иррациональное». Его заинтересовало то, как общество, которое произвело великих философов Сократа, Платона и Аристотеля через сто-двести лет после этого перешло к культивации восточных культов, анализу сновидений и всяческих гаданий.

Во многом этот переход связан с политэкономическими причинами: демократия и необходимость обозначать публично свои рациональные доводы были потеряны вследствие формирования империи Александра Македонского, а угасание экономических потенциалов греческих полисов произошло из-за формирования эллинистического мира в рамках которого материковая Греция уступала в экономическом плане птолемеевскому Египту, Антиохии и другим государствам.

В России интерес к оккультности сохранялся всегда, а закат Советского Союза совпал с торжеством «экстрасенсов» Кашпировских и Чумаков, которые заряжали воду и лечили разные болезни по телевизору. Сейчас цензурно-самоцензурные ограничения в масс-медиа и рост аполитичности вкупе с невысокой ценностью научного знания создают плацдармы для соответствующего неоренессанса.

Оккультизм, иррациональное в широком смысле слова, – это традиционное, точнее, архаическое или даже языческое начало культуры. В России оно уживалось и с традиционными конфессиями и советским атеизмом. В основе этого невозможность людей поменять свое настоящее и будущее рациональными инструментами, практиками и социальными технологиями. Речь не только о политических изменениях, но и о возможностях, например, изменить свою жизнь, улучшить ее качество и продолжительность, воспользоваться современной медициной, получить качественное образование, совершить путешествия и т.д.

Тенденция последних лет: все больше молодежи не хотят получать высшее образование и сразу пытаются пойти на работу, чтобы обеспечить себя и свою семью. Геополитическая конфронтация, возможно, внесла коррективы в эту интенцию в сторону большей популярности высшего профобразования среди абитуриентов мужского пола (и, соответственно, отсрочек для от призыва), но объективных исследований по этому поводу пока нет.

Вангизм и прочий оккультизм не представляет для властей серьезной проблемы. Считается: пусть лучше оккультизмом балуются нежели ведут целерациональные дискуссии о политэкономическом устройстве как во времена Перестройки.

Деградация публичной социогуманитарной экспертизы и замена ее византийскими политологами вполне себе освобождает пространство для новоязыческих настроений с которыми уже приходится считаться не только мыслящим в целерациональной парадигме современными и прогрессивным гражданами, но и, например, церкви, которая получила широкие возможности для расширения своего влияния, но вряд ли воспользовалась ими полностью.

А вот неовангисты, неокашпировские и прочие иррационалисты своих возможностей влиять на общественные настроения (и получать соответствующие подряды) могут и не упустить.

Суверенно-деградирующий рубль & Призывные законопроекты


Резкая девальвация суверенного рубля по отношению к доллару, евро, а теперь еще и к китайскому юаню, накладывается на новость о возвращенный в Госдуму на рассмотрение сюжет про повестки призывникам. Согласно законопроекту предполагается, что теперь повестки призывникам будут рассылаться заказными письмами: в случае неполучения повестки призывники должны будут лично являться в военкоматы в течении двух недель после начала призыва. Про рассылку повесток с помощью госуслуг конкретики нет и, скорее всего, этот вопрос (пока) педалироваться не будет.

В этих условиях итак истощенный эмиграционный потенциал граждан призывного возраста из страны резко снижается по экономическим причинам: никакое закрытие границ не требуется, у людей не будет денег на релокацию.

Законопроект еще не принят и в нем речь идет о призывниках, а не мобилизованных, однако все это подогревает тревожные слухи о новых волнах мобилизации. Вся инфраструктура для этого готова, но знающие ситуации упорно говорят о работе через предприятия, а не повестки, врученные/отправленные на домашний адрес.

Понятно, что никакого решения у высшего руководства на счет мобилизации нет и многое будет зависеть от хода военных действий. Также отмечается, что пока идет весенний призыв (до 15 июля) никакой волны мобилизации ждать не стоит, если, опять-таки, не будет резких изменений в зоне СВО.

Между тем, девальвация рубля делает ограниченным и без того невысокие перспективы отъезда из страны граждан: это в сентябре-октябре (курс доллара был в районе 55-57 они могли уезжать, а сейчас, когда доллар в районе 82-83 немногие себе позволить такое. Длительное пребывание за границей в нынешних условиях мало кто себе может позволить: социологически речь должна идти, в лучшем случае, о 2-3% взрослого населения страны.

Более важно другое: деградирующий рубль – это средство разгона инфляции до огромных размеров и у властей крайне ограниченные ресурсы для коррекции: по мере развития ситуации это будет все более и более очевидно.

Частичная мобилизация осенью прошлого года и массовый отъезд граждан за границу – очень серьезный фактор сопротивления социума, который власти учли. Урон для экономики нанесен серьезный, однако с экономическим фактором считаются все меньше. В дальнейшем граждане могут быть поставлены в более сложные условия если у руководства страны будет сформировано мнение о том, что масштабных протестов не будет. А их, скорее всего, не будет.

Но видно, что в этом вопросе власти не хотят продавливать социум и пытаются избежать стресс-шокового сценария. Важным индикатором тут будет усиленная работа региональных администраций по работе с добровольцами и формированию соответствующих батальонов. Скорее всего, в ближайшие месяцы нужно ожидать усиление акцентов в этом направлении. Успешность этой работы опять-таки является своеобразной, хотя и не стопроцентной, страховкой от отказа от новых волн мобилизации.

Византийская политконъюнктура & Общечеловеческие ценности


Предложение руководителя партии «Справедливая России – За Правду» С. Миронова снять мораторий на смертную казнь в стране – это политическая конъюнктура в чистом виде, но условия для реабилитации этого крайне репрессивного механизма могут начать вызревать.

Желание сформировать резонансный ответ на убийство одного военкора в Санкт-Петербурге и прочие конъюнктурные соображения тут преобладают. Но из кураторов внутренней политики никто Миронова одергивать не собирается: такие жесткие заявления создают соответствующий фон и вектор ожиданий социума и, главное, среди политизированного сегмента.

Сейчас никто смертную казнь в стране разрешать не собирается: этот кейс будет использован для очередного тестирования общественного мнения, не более того. В этом плане властям он не очень-то нужен, как и сам замер общественного мнения: в случае необходимости можно сформировать любое мнение или, по крайней мере, сделать вид, что сформировали. Но и особой помехи и необходимость запрещать такие ходы никто не видит: пусть вещают партийные деятели и создают жвачку для переживания в общественном мнении.

Однако промахиваются и мимо те, кто оценивает такие предложения в рамках оси «уверенность власти в своих силах – растерянность и необходимость реагировать». Ни то, ни другого нет, но есть прагматичный расчет и Белоруссия, которая, как обычно, идет в таких вопросах впереди.

Объективно, влияние несистемной оппозиции и диссидентов на внутриполитические процессы и общественное мнение сохраняется. Многие несистемщики уже в тюрьме и полагают, что нужно пересидеть персоналистский политрежим, а потом им будет открыта дорога к власти. Однако введение смертной казни, например, за госизмену или экстремизм, может поменять такие настроения среди ярых противников режима. Это, по сути, один из инструментов давления на них.

Но мотивов отказа от возвращения смертной казни гораздо больше даже с точки зрения политического прагматизма: эти причины слишком понятны.

В Белоруссии с 25 марта этого года вступили в силу поправки в кодекс об уголовной ответственности, предусматривающие смертную казнь для чиновников и военнослужащих за госизмену. Пока ни одного случае вынесения приговора не было, но подготовка к этой практике уже идет достаточно давно.

Сугубо прагматичная, в духе макиавеллизма, политологическая экспертиза этой инициативы абсолютно недостаточна. В таких случаях лучше всего понимаешь, что нужно оставаться на гуманитарных основаниях и смотреть на ситуацию с общечеловеческих ценностей, а не выступать как византийский политолог, который сморщиться, но прокомментирует все что угодно, в нужной тональности. Это прямой путь к расчеловечиванию.

P.S. К сожалению, для современной России сейчас вновь становится актуальной знаменитая дискуссия двух европейских интеллектуалов второй половины ХХ в.: писателей и философов Артура Кестлера и Альбера Камю. В этих текстах мыслители со всей остротой поставили вопрос о необходимости запрета на смертную казнь. Их тексты изданы в одной книге на русском языке под названием Размышления о смертной казни.

Добавлю к посту ув. Дмитрия Михайличенко и к своему посту, что всю эту конструкцию (архаичные низы и деспотичные верхи) скрепляет сакральная фигура царя (генсека, президента).
https://t.me/Scriptirum/1500

Недавно писал о некоторых мыслях князя Сухово-Кобылина, первого гегельянца в России. Он был ярым западником, германофилом (свой род Романовых он тоже вёл от тевтонского рыцаря). Ратовал за аристократическую республику.
Но при этом признавал, что без царя – всё равно никуда. Что все эти чиновничьи рыла (он так их называл), доисторическое тёмное крестьянство разнесут страну в клочья. И считал, что России вдобавок сильно повезло, что царь – немец, и вообще немецкий элемент – это дополнительный элемент для «квашни России». Немцы жестоки, бессердечны – но кто-то и должен тут быть без сердца, потому что Россия думает сердцем, а не головой. Сразу вспомнились пиарщики Ельцина, которые главным лозунгом его предвыборной кампании как раз выбрали русский тип мысли: «Выбирай сердцем» (а не головой).

Ув. Толкователь обращается к творчеству одного из самых недооцененных социальных философов Александру Ахиезеру, который видел рецепт сохранения России в конструкции, сочетающей архаизм низов с деспотизмом верхов.

Однако вряд ли можно говорить о разочаровании верхов и низов друг другом: это взаимное отчуждение, которое носит многовековой и устоявшийся характер. В этом плане ситуация в современной России мало изменилась со времен правления Ивана Грозного и опричнины.

Во Франции или Фландрии XIV-XVI вв. также знать не считала крестьян и формирующееся бюргерское сословие за своих: большего уважения были достойны феодалы из Британии, с которыми воевали, но оппонентов нужно было уважать и относиться к ним как к людям, а не как к скоту.

Между тем бюргерское сословие в насыщенной городами Западной Европе формировалось и третье сословие заявило о себе во время нескольких революций Нового времени (Нидерланды, Великобритания, Франция). В Нидерландах (самой урбанизированной части Европы в это время) помогли географические условия: многочисленные реки и каналы не давали феодалам собирать подати с купцов путем перегороженных дорог: это усилило городское сословие и способствовало развитию ремесел и торговли.

Правление Наполеона Бонапарта во Франции – это, по сути, реставрация монархизма и откат от требований революции, но с важными оговорками: император продолжил работу по созданию условий для развития третьего сословия, то есть среднего класса в нынешнем европейском понимании слова, дал ему возможности социального лифта.

В истории России, действительно, только в советский период предпринималась попытка выравнять диспропорции и уменьшить привилегии для правящего класса, однако в условиях бесправия граждан все это привело к формированию номенклатуры, то есть нового правящего класса.

Изменение государственных проектов и революции приводят к обновлению элит, но структурно ничего не меняется: бояре, дворяне, номенклатура, нынешний правящий класс – все жестко доминируют над всеми остальными.

В нынешней России большинство хотело бы чтобы государство платило им пенсии, социальные пособия (рентный пирог) и поменьше бы вмешивалось в их жизнь. Искусство жить вне государства – наиболее развито у окраинных жителей империи (Дальний Восток) и предполагает самоорганизацию. Все эти навыки не утрачены и российским социумом, но, в значительной степени, корректируются атомизмом и недоверием друг к другу. Поэтому, гаражная экономика и промыслы возможны, а вот на какую-то декларацию общественно-политической активности граждане не готовы. Охранительство и высшая ее стадия – опричнина в этом плане, действительно, скрепляют общественную конструкцию, сохраняют ее, но не дают обществу развития.

Идти против государства и порядков правящего класса подавляющее большинство не готово. Для этого нет социологических условий (развитый и образованный средний класс, наличие развитой/развивающейся экономики, позволяющей обществу получать доходы вне зависимости от воли государства).

А если нет социологических условий – социум обречен на принятие доминирующего положения правящего класса. Идеологические концепты, обосновывающие эту конструкцию, особо не нужны: Ахиезер прав, у подавляющего большинства такая иерархия глубоко в подсознании. Социум живет с царем в голове.

И без индийских каст российский социум приходит к схожему состоянию: есть привилегированный класс, т.н. элита, которая служит Государю, не обладает свободой, но имеет власть и богатства. И есть все остальные, которые также не имеют привилегий и ресурсов, но могут быть оставленными в покое (то есть иметь частичку свобод).

Впрочем, с оставленностью в покое стало намного сложнее: то ковид, то спецоперация. И вот этот фактор может вызвать, в исторической перспективе, нечто большее чем социальное беспокойство. Поэтому и нужно его, как можно быстрее прекратить. Но тут вмешивается фактор Запада: крайнее укрепление суверенитета чревато его обратным состоянием - такова диалектика исторического развития.


https://t.me/tolk_tolk/15540

🌐Специально для "Кремлевского безБашенника" -

Дмитрий Михайличенко, аналитик, доктор философских наук

Контуры социально-философской диагностики российского социума

Экономика. Происходит падение ВВП, экономный уровень потребления, значительная инфляция и постепенное, но устойчивое, снижение качества жизни (с 2014 г.). Текущая ситуация, как и кризисы предыдущих лет (ковидный, посткрымский), чревата дальнейшим усилением экономического неравенства. Инфляция тревожит всех, а верхушка обеспокоена еще и поиском сокращающейся кормовой базы. Поддержка мобилизованных несколько амортизирует неравенство, но не способна поколебать тренд. Ситуацию может улучшить увеличение прямых выплат населению: в отношении семей с детьми это уже действует, но про «вертолетные» деньги говорить не приходится: инфляция и без того значительная. Ощущение социальной несправедливости высокое, хотя СВО способствует некоторому вымыванию этих настроений.
Политика и управление. Реальная политическая жизнь, которая существовала еще 4-5 лет назад, сейчас фактически прекращена: индикатором тут было уничтожение несистемной оппозиции в начале 2021 г. Власть стремится к тому, чтобы превратить всю внутреннюю политику в иерархическое управление, но оставить при этом все атрибуты политического процесса (партии, выборы и т.д.). Публичной политики все меньше, но внутриэлитно борьба группировок продолжается. Социум видит только отголоски этого процесса.
Восприятие геополитики. Сформирован очень высокий уровень антизападных настроений. Соцопросы показывают, что к Китаю россияне относятся очень хорошо, но, если копнуть глубже (фокус-группы), синафобия и страхи превращения России в сырьевой придаток Поднебесной очень высоки. Формирующаяся изоляция России от Запада только частью социума воспринимается как проблема: подавляющее большинство россиян не имеют загранпаспортов, многие думают, что в Европе скоро будет продовольственный кризис и, вообще, крах. А Россию считают самодостаточной.
Культура и искусство. Социум мыслит этатистски – государство должно определять все: направления творчества, тематику фильмов, смыслы художественных романов и т.д. Патриотическое воспитание, использование культуры и образования в качестве инструментов для такой политики одобрено социумом. Направлений творчества, способствующих развитию свободомыслия и абстрактного мышления, все меньше. Культура и искусство выполняют идеологические функции государства.
Модернизация. Догоняющая модернизация свелась к необходимости заимствовать лучшие технологические достижения у Запада, созданию своих аналогов или покупке их у Китая. Про опережающее развитие речи нет.
Эмоциональное состояние. Базовое настроение – оставленность в покое. Аполитичность, атомизированность, усталость от ковидных лет и эпохи СВО не позволяют говорить о высоком мобилизационном потенциале социума в широком смысле слова. Значительный отток населения: уехавшие и оставшиеся все больше будут отличаться друг от друга.
Идейные настроения. Социум может впитывать и воспроизводить базовые идеологемы власти, но, прежде всего, для того, чтобы быть оставленным в покое. От стандартов общества потребления не осталось и следа, но и идеологизированным социум не стал. Левые настроения сильны, но они накладываются на правый этатизм. Концепты традиционных ценностей вкупе с имперскостью работают на подчеркивание особости России как цивилизации: многим это нравится.
Образ будущего. Внятный образ отсутствует. Большинство считает: будет примерно то, что есть (возможно, с некоторыми ухудшениями). Подавляющее большинство граждан живут одним днем.
Общий вывод: российский социум принял социальную иерархию и свою полную зависимость от правящего класса. Он готов быть таким, каким угодно властям в настоящий момент, принимать различные настроения, без образа будущего и какого-либо обозначения своих интересов. Преобладает социальный фатализм: будь, что будет. Пустоты в образе будущего заполняют диссиденты, а власть будет делать все, чтобы нейтрализовать их влияние, но вряд ли предложит что-то интересное взамен.

Оставленность в покое социума & Условности договоренностей с властью


Социум сейчас в состоянии восстановления от стрессов 2022 г. и ему пока не нужны какие-то позитивные мотиваторы: достаточно, чтобы граждан оставили в покое на какое-то время и не подвергали новым стрессам. Такое состояние не может продлиться очень долго, но пока оно есть и фиксирует ситуативный баланс.

Чем дольше продолжается геополитическая конфронтация – тем больше социум становится аполитичным и уходит в свои внутренние проблемы. Снижается внимание к СВО, уменьшается готовность обсуждать проблемы военных действий в соцсетях или даже среди знакомых и близких. Табу на тему нет, многие по-прежнему обсуждают ее в своем кругу, но чувствуется все меньше желания и энтузиазма у знакомых и близких разговаривать об этом.

Дело не только в возможных наказаниях за дискредитацию. Во многом это следствие невысокого уровня ожиданий от военных действий: устоявшимся является мнение о том, что спецоперация либо затянется, либо ее завершение не принесет качественных улучшений. Социум уже ментально готов к длительному геополитическому противостоянию.

В этих условиях обозначать повышенные требования к властям разного уровня граждане также не готовы. Этим отлично пользуются муниципальные и региональные власти, которые списывают локальные проблемы и свои недоработки на то, что сейчас первостепенными являются совершенно иные вопросы. Тут также планка ожиданий граждан снижается: социум готов терпеть/потерпеть/перетерпеть.

Власти заинтересованы в сохранении общего аполитичного настроя социума. Плавную, но методичную, работу по воспитанию патриотизма среди подрастающего поколения и молодежи (школы и университеты) они ведут, недовольные из числа образованных граждан уходят во внутреннюю эмиграцию, а подавляющее большинство аполитично/лояльно властям.

Такая конструкция полностью устраивает власть: она позволяет формировать в социуме любые настроения. Например, начать поиск врагов/симпатизантов Украине среди простых россиян, обвинить некоторых из них в терактах и поджогах, усилить репрессии и т.д. Власти могут стимулировать доносы на соседей за то, что они что-то критичное говорят про руководство страны или высказывают симпатии в адрес Украине. Все это сделать можно, но это даст обратный эффект и только усилит тревожности социума и напряжение среди граждан. И, похоже, власти не собираются это делать.


Показательно: в плане формирования общественного мнения относительно уехавших россиян были достигнуты определенные успехи, однако общий аполитичный настрой социума остался непоколебим. А аполитичность – это страховка от запроса на репрессии: его в российском социуме нет. В отношении уехавших общество стало чуть более негативно настроено, но не более того. Вот и сейчас нет никакого смысла искать пятую колонну и врагов государства внутри российского социума.

Социум если и беспокоит плавная северо-ирландизация российских территорий (различные теракты и ЧП), то очень опосредованно, в фоновом режиме. Других проблем достаточно, а атомизированность и механизмы психологической защиты позволяют не замечать/не придавать значение этой теме.

Аполитичное большинство просто пассивно реагирует на все происходящее и хочет социального покоя: власти также стараются это обеспечить. Это и есть контуры нынешнего общественного консенсуса: договора тут не может быть (слишком многое зависит от внешних факторов), но, можно сказать, стороны условились соблюдать эти ориентиры. Или, точнее, как бы соблюдать эти ориентиры. Картина для российского социума исторически довольно привычная.

Новый раунд дискурсивной игры: резонансы политического монолога Лукашенко


Озвученное 31 марта 2023 г. послание главы Белоруссии А. Лукашенко народу и парламенту – значимый исторический источник и образчик мастерства публичного политического монолога. Однако за блеском исполнения и внушительностью формулировок остается сухой остаток: насколько действенным окажется этот перформанс? Ответ на этот вопрос не содержит в себе много оптимизма в масштабах геополитической конфронтации, а вот для укрепления своих позиций в белорусском обществе Лукашенко кое-что сделал.

Все выступление построено на варьировании ракурсами и выражении собственной точки зрения на ситуацию. В выступлении количественно и на уровне смыслов преобладает то, что на Западе называют «нарративы Кремля», но к ним же глава Белоруссии дополняет свои комментарии и оценки.

Ключевые тезисы выступления согласованы, однако само выступление содержит в себе живые нотки, которые выражают искреннюю позицию главы Белоруссии. Живость выступления обеспечивается за счет смелых (но не подкрепленных фактами) оценок потерь сторон конфликта, заявлений про какие-то договоренности между военных и прочих откровений в формате «сообщу вам инсайд». Лукашенко отстаивает точку зрения о том, что никто воевать не хочет и это будет очень широко обсуждаться разными сторонами. Прежде всего в Украине.

В свете объявленных решений о грядущем размещении российского тактического ядерного оружия в Белоруссии положение Лукашенко становится еще более сложным. Во внешнеполитическом контуре (после смерти экс-главы МИД Белоруссии В. Макея) его инструментальные возможности сократились, однако выходов к пекинскому двору он не утратил. При этом Лукашенко, впервые за долгие годы, дал понять о своих возможностях вести диалог с Западом. Он давно уже не маркграф (сюзерен пограничных территорий), который пытается выстраивать отношения и с теми и другими. Однако в условиях СВО Лукашенко вновь хотел бы стать таким маркграфом, с которым готовы говорить на Западе. Для него это крайне важно.

Глава Белоруссии и ранее заявлял, что не собирается умирать в должности президента и всячески намекал, что не цепляется за власть. Между тем, время идет и Лукашенко по-прежнему возглавляет Белоруссию. Его замена на более пророссийского ставленника обсуждается много лет, однако ситуация не меняется.

Нынешние заявления на этот счет, скорее всего, даются для граждан Белоруссии и призваны показать узловое значение текущего момента. В нем Лукашенко выполняет поддерживаемую подавляющим большинством граждан Белоруссии роль – отстаивает мир, предлагает переговоры или, хотя бы, перемирие. Это усиливает лояльность к нему среди граждан Белоруссии.

Лукашенко не является (и никогда не являлся) фигурой, способной обеспечить мир или перемирие в такой масштабной геополитической конфронтации, но выражение такой позиции – имеет значение для Лукашенко лично. Он не может показать своего расхождения с генеральной линией Кремля, но всячески пытается продемонстрировать свой особый, более миролюбивый взгляд. Где-то это удается отчетливо, причем, в ряде моментов это нужно не только для Лукашенко…

Для Кремля же он выполнил тактическую, но значимую задачу, во всех подробностях, эмоционально и красочно предупредил о рисках эскалации в случае отсутствия перемирия или достижения мира в ближайшие месяцы. Эти тезисы будут активно обсуждаться в западных масс-медиа в ближайшие дни и тут открывается очередной раунд дискурсивной игры с различными возможностями.