В эти дни дискуссия о возвращении смертной казни в стране выполняет политтехнологический функционал: с ее помощью замещается негатив и ярость части социума относительно теракта в «Крокусе». В том смысле, что тема обсуждается и институциональные условия для возмездия, которое очевидно востребовано у части социума, создаются (или как бы создаются). Это одноразовый эффект, но сейчас он востребован властью и обществом. У части социума сама повестка вызывает стрессы и фобии, но они в меньшинстве, хотя эти люди и очень значимы и экономически, и социокультурно.

Другим таким политтехнологическим заменителем может стать судьба задержанных террористов. Долгие годы им не только никто не желает, но и не прогнозирует. Как бы это ни воспринималось (цинично или, наоборот, справедливо). Речь тут идет о настроениях, доминирующих в публичной сфере ЛОМов и спикеров: это не прогноз, а констатация интонации публичного дискурса.

В целом же, стилистика упрощенно-ожесточенного социума предполагает высшую меру наказания как это было в СССР. Социум и структуры социальности (в том числе и мыслительные, в том числе и на уровне массового поведения) стремительно достраиваются к трансформирующейся структуре Власти в стране.

Другое дело, что политадминистраторы не заинтересованы в окончательной победе секьюризаторов, но сама повестка явно не в их пользу. Тем не менее, пока баланс будет выдержан и, скорее всего, так быстро «вышку» не введут. Но в среднесрочной перспективы вероятность такого варианта событий возрастает.