15-17 марта на зарубежных участках проголосовало более 383 тыс. чел.: власти отчитались о том, что 71% зарубежных россиян проголосовал за В. Путина, а оппозиция о том, что в Европе на 23 участках победил В. Даванков (В. Путин на 30).

Много ли могут сказать эти цифры о состоянии зарубежной России? Много, но только для тех, кто обладает полным объёмом закрытых данных. Для остальных восприятие идет исходя из пропагандистских установок (они влияют, так или иначе, на каждого) и состояния информационных пузырей. Но контуры обьективного анализа все же возможны.

383 тыс. проголосовавших (от Бишкека до Лос-Анджелеса и от Аделаиды до Осло) – это много. Это объективная констатация глобализированности российской социальности, чаще всего, наиболее образованного и обеспеченного ее слоя, который значительно отличается от жителей глубинной России.

При этом, например, в Эстонии был один участок в Таллинне, а жители многие русскоязычных городов (типа Нарвы) не смогли проголосовать. В Эстонии более 300 тыс. русскоязычных: у большинства из них нет российского паспорта, но доля сторонников действующей в России власти там велика. В Финляндии (население 5,5 млн чел.), там проживает много россиян, был всего 1 избирательный участок в Хельсинки, а в Германии (население 83 млн чел.) – 2. Во Франции (население 67,7 млн чел.) всего 4 участка и очереди к ним в Париже оказались очень внушительными.

Большинство россиян за рубежом не смогли проголосовать, а многие не захотели. Примерно избирательные участки в относительной доступности в Европе были у 15-20% россиян.

Кстати, в Париже, где стоимость жизни очень высока, многие проголосовали за В. Путина. Пропаганда тиражировала этот тезис, но он говорит, скорее, о том, что за постсоветские годы в Европе и Северной Америке сформировались поколения россиян, которые лояльны политическому режиму и достаточно обеспечены, но предпочитают жить за рубежом.

Пропагандисты от глубинариев и прочие радикалы тут скажут: какая разница как они голосуют? Если они живут в недружественных России странах – они не являются своими. И для власти это значимый аргумент в пользу того, что политику в отношении релокантов и эмигрантов нужно охлаждать. Собственно, это и происходит.

Власть, после опыта частичной мобилизации (осень 2022 г.) сделала выводы: ограничены возможности работать из-за рубежа и введены другие точечные ограничения. Но они не направлены на полное прекращение релокации и эмиграции. Эти стереотипы холодной войны просто мешают внятному анализу происходящего.

Лоялистки настроенные россияне в Европе (в той же Эстонии, Финляндии или Франции) выполняют значимые политико-стилистические функции для амортизации ястребиной западной политики. Посредством этих граждан российские власти заявляют свои позиции и это работает.

Другой пример. Граница России с Финляндией по-прежнему закрыта, а 1-2% граждан северной страны этот вопрос касается и волнует. Они периодически поднимают недовольство и это важный ресурс политического влияния. Власти Эстонии, судя по всему, пока не могут закрывать границу с Россией: так как этот вопрос уже касается не только русскоязычных жителей балтийской республики, но и тех же русскоязычных финнов, которые через Таллинн и Нарву добираются до России.