🌐Специально для "Кремлевского безБашенника" -

Дмитрий Михайличенко, аналитик, доктор философских наук

О пяти эффектах Бориса Надеждина в контексте политического процесса

Сразу же оговорюсь: считаю целесообразным рассматривать феномен Б.Надеждина не в контексте его гипотетического участия в президентской кампании, а в контексте его роли в политическом процессе. Уже сейчас можно констатировать, что эта роль может быть краткосрочной, но достаточно заметной. Итак, ЦИК РФ выявил в подписях за Бориса Надеждина 15,348% брака, и рабочая группа рекомендовала не регистрировать его в качестве кандидата в президенты. Все это походит на сигнал: «мы готовы его снять, но ждем отмашки». Но нужно сосредоточиться не на домыслах, а на уже произведенных эффектах.

1. Первый эффект – элитный. Он главный с точки зрения конфигурации власти в стране и баланса властных потенций. Есть определенные элитные силы, которые вытаскивают на первый план фигуру, аналогичную Б.Надеждину. И это не только диссиденты и несистемщики, но и системные акторы. Точка зрения о том, что с помощью Е.Пригожина некоторые силы хотели, мягко говоря, существенно поменять конфигурацию власти в стране, мне представляется правильной. Сейчас видим не аналогичный, но типологически схожий эффект, хотя и с поправкой на процедуры (президентские выборы) и, соответственно, дозирование усилий.
2. Второй эффект – социологический. Б.Надеждин – кандидат для тех 15-20%, которые выступают за сворачивание СВО. Речь о тех самых десятках миллионов граждан, которых депутат Гурулев призвал «изолировать или хотя бы как-то уничтожить». Кураторы внутренней политики прекрасно понимают, что усиливать антагонизм в обществе сейчас не стоит. И, собственно, поэтому сейчас (по крайней мере, до окончания президентских выборов) мы увидим уменьшение трэш-высказываний и дискурсивного производства ненависти со стороны говорящих голов. Хотя коктейли ненависти для сегментарных слоев будут производиться, что называется, по расписанию. На сей счет беспокоиться не стоит.
3. Третий эффект – внешнеполитический. Он амбивалентен: с одной стороны, хорошо бы показать Западу, что в России есть легальные основания для выражения антивоенной позиции. С другой, есть высокая вероятность того, что за Надеждина будут топить несистемная оппозиция и диссиденты, а это для них – окно возможностей влиять на ситуацию в полузакрытой России. Это говорит в пользу того, что политика секьюритизации и минимизации рисков победит.
4. Четвертый – легитимность выборов. Сам факт участия Б.Надеждина в выборах президента в качестве кандидата в кандидаты – уже некоторый фактор легитимности, однако его недопуск, конечно, снизит легитимность, но вряд ли критично. Общественное мнение подготовлено, а «гурулевские» 20% могут быть обозначены как недовольное меньшинство. Тем не менее, проблема есть. В этом плане растет запрос кураторов внутренней политики на паллиативные решения: например, допуск со стороны ЦИК РФ Б.Надеждина к выборам, но снятие его самого по собственной воле по каким-то причинам. Однако, думаю и на это не пойдут. У кураторов есть заготовленное (и не одно) паллиативное решение в виде перетекания голосов недопущенного к выборам Б.Надеждина в пользу кандидата от «Новых людей» В.Даванкова. Однако этот вариант точно очень мало кого удовлетворит.
5. Пятый эффект – оживляющий. Как и в 2018 г. П.Грудинин (КПРФ) оживил интерес к выборам, так и Надеждин, с поправкой на реальность 2024 г., поспособствовал этому. Российский социум находится в аполитичном состоянии, но в спящем режиме и, при определенных раскладах, может быть пробудится. Плюс есть запрос у наиболее образованной части социума на конкуренцию и динамику. Все это, отчасти (ключевое слово), Б.Надеждин удовлетворил. Ролевой политик сделал свое дело и он может уходить, ну а вопросы и сложности остаются.

Вывод: вопрос допуска или недопуска Б. Надеждина до выборов, на самом деле, очень и очень важен, однако каких-то выводов, отличающихся от мнения большинства экспертов, у меня нет. ЦИК не зря сигнализирует.