🌐Специально для "Кремлевского безБашенника" -

Дмитрий Михайличенко, аналитик, доктор философских наук

О «собачьей» теме и сопутствующих эффектах

В российском обществе насилие в широком смысле слова становится главным регулятором, и позитивных эффектов для социума тут не очень много. Недавно власти Бурятии приняли закон, позволяющий им уничтожать отловленных бездомных собак.

Российская социальность - многоуровневая: кремлевская, рублевская, столичная, мегаполисная, сельская, Северный Кавказ – все это разные уровни социальности. В рамках этой многоуровневости решения властей на региональной периферии отнюдь не характеризуют весь социум. Тем более, что в негативном управленческом плане (распределение нагрузки и обязанностей) федерализм в стране работает. Это было видно, например, по тому, как через регионы Центр пытался ввести обязательную вакцинацию, позволяя региональным властям самим выбирать методы и сроки реализации.

Аналогично и с законопроектом, позволяющим уничтожать бродячих собак. Понятно, что в столицах и даже мегаполисах большинство не поддерживают такие меры, хотя, например, уже в мегаполисах общественное мнение - более полярное и делится на сторонников отлова животных и сторонников иной, сложной и затратной политики по работе с зоозащитниками, поддержке активистов и трат муниципалитетов на содержание бездомных собак. Однако сейчас общественных условий для такого рода дискуссий становится все меньше. Факт коррупции на уровне муниципалитетов осмысливается большинством как реальность, но инструментов для коррекции даже в этом вопросе у гражданского общества практически нет.

Мера по массовому убийству животных не дает своего эффекта. Бездомных собак мало в странах Африки, где подавляющее большинство живет меньше, чем на 2 доллара в день, то есть в тотальной нищете: там собак, действительно, мало, потому что людям есть нечего. Мао Цзэдун, например, требовал массово уничтожать воробьев, а один российский губернатор пытался уничтожать бобров.

Практика уничтожения бездомных собак не дает эффекта. Об этом отчетливо говорит советский опыт. Кстати, в 1980-х в советском лексиконе не слишком гуманных граждан даже был сленг «шапка из дружка». Мода на норковые и ондатровые шапки породила и такое, ужасное, по сути, явление. Позднее, кстати, шапки из собак продавали и государственные учреждения. Но вернемся к нашим дням.

В той же Бурятии или Забайкальском крае и Якутии, действительно, социология агитирует за отлов и усыпление животных. И даже несмотря на то, что большинство регионов не собираются принимать законы об уничтожении животных, текущий прецедент - очень опасный. Он свидетельствует о том, что общество не может поставить вопрос о безопасности граждан даже перед муниципальными властями, которые отнюдь не выведены из-под удара общественной критики. И, более того, уничтожая собак, общество уничтожает гуманизм в себе.

От собак, действительно, страдают многие, и периодически гибнут дети в Оренбургской области, Якутии, Бурятии и далее - по списку. Однако такие, по сути, средневековые меры означают очевидный откат в процессе социальной модернизации, для которой очень важен и гуманистический аспект. В ближайшие годы бурятским образом этот откат может проникнуть и в другие регионы, изменив тем самым и мировоззрение миллионов людей, сделав их более терпимыми к насилию как социальному регулятору. Однако, пока еще у властей остается возможность сдержать эту досовременную деградацию и господство ницшеанского тезиса о том, что насилие – это право сильнейшего.