🌐Специально для "Кремлевского безБашенника" -

Дмитрий Михайличенко, аналитик, доктор философских наук

О российском контексте восприятия локальных военных конфликтов в мире

Начавшиеся на минувших выходных жесткие военные столкновения Израиля с боевиками ХАМАС и объявленная Палестине война сфокусировали внимание на этом событии политизированной части российского социума. Соцопросы показывают, что информированность о таких событиях даже в аполитичном российском социуме обычно высокая. Освещение этого и других военных событий может сказать достаточно много о паттернах мышления политизированного сегмента российского социума. Отсюда - и околоконфликтные тезисы.

1. Призма СВО при освещении карабахского и ближневосточного конфликтов является ключевой. Многие эксперты пытаются осмыслить процесс именно в аспекте его влияния на СВО.
2. Ближневосточный конфликт, как и некоторое время назад карабахский, а также выборы президента Турции весной этого года, вызывают повышенное внимание в российском политизированном сегменте: очевиден интерес к новым и конкурентным политическим процессам. Война – тоже способ политической конкуренции, но - в крайней форме. Усталость от различных отвлекающих и шокирующих заявлений и «инсайдов» (под которыми чаще всего скрываются фантазии анонимных райтеров в Телеграм-каналах) политиков очевидна.
3. Интенция многих, освещающих такие военно-политические события, заключается в стремлении выбрать сторону конфликта по принципу: «вы - за армян или азербайджанцев, или за израильтян или палестинцев?». Это тем более непродуктивно в условиях, когда Россия стремится сохранить хорошие отношения и с Израилем, и с Ираном. Потенциал объективного анализа во многом приглушен, хотя, конечно же, в русскоязычной среде есть хорошие специалисты и по Израилю, и по Ирану, и по Нагорному Карабаху.
4. Маргинализация пацифизма. Многие при освещении конфликта смотрят на то, кто победит, при этом обозначения стремления к миру и прекращению огня с гуманитарных позиций достаточно редки, можно сказать, они не модные. Пацифистская позиция маргинализирована в публичном дискурсе, несмотря на то, что такую позицию в отношении конфликта в Нагорном Карабахе и на Ближнем Востоке высказывает МИД и российское руководство.
5. Антисемитизм: многие отметили, что чудовищное и варварское нападение ХАМАС на территорию Израиля сопровождалось ростом «зверского антисемитизма» в российских пабликах. Возвращение темы антисемитизма, которая, как правило, - спутник экономического неблагополучия и высокого уровня озлобленности социума, многими прогнозируется. К сожалению, мне такие прогнозы тоже кажутся справедливыми.
6. Диссиденты и просто несогласные с курсом развития российского государства релоканты в Израиле, тем не менее, получили от пропагандистов морю ехидства, троллинга и злословия. Ожидать иного и не стоило, впрочем, на этот раз комментарии во многом по инерции, что называется, не в глаз, а в бровь.

Общий вывод: Преобладает мнение о том, что все эти военные конфликты – звенья одной цепи, и мир погружается в новую мировую войну. Возможно, такой войны и не будет, но прогнозы о том, что 2020-е гг. будут конфронтационными и насыщенными военными конфликтами, к сожалению, оправдываются. Кризис ООН и мировых институций - тому подтверждение.