Сегодня я решил немного отойти от истории и рассказать вам о другом предмете, который, на мой взгляд, заслуживает внимания.

А именно — о философии.

И сегодня я вам расскажу, о пути логического позитивизма.

Если само название уже звучит достаточно скучно, не спешите закрывать этот пост. Хотя должен признать: философы прошлого иногда обладали удивительным талантом давать своим идеям названия, после которых желание разобраться в них исчезает само собой.

Что это вообще такое?

Логический позитивизм, который также называют логическим эмпиризмом или неопозитивизмом, — философское направление, сформировавшееся в первой половине XX века.

Одним из его главных интеллектуальных центров стал Венский кружок — объединение философов и учёных, сложившееся вокруг Морица Шлика в Вене в 1920-х годах.

Среди наиболее известных представителей этого движения были Мориц Шлик, Рудольф Карнап, Отто Нейрат, Ганс Райхенбах и другие мыслители. Значительное влияние на них оказали Эрнст Мах, Бертран Рассел и Людвиг Витгенштейн.

Основной замысел был довольно радикальным:философия должна не создавать очередные грандиозные картины устройства мира, а разбираться в том, что именно мы говорим и каким образом наши высказывания могут быть обоснованы.

Для этого предполагалось использовать два основных инструмента: логику и опыт.

Первое должно было помогать понять структуру наших рассуждений, второе — отделять то, что можно связать с действительностью, от того, что существует лишь на уровне слов.

А что тогда считается осмысленным?

Здесь появляется одна из наиболее известных идей этого направления — принцип верификации, или критерий познавательной значимости.

В упрощённом виде его можно передать так: высказывание имеет познавательный смысл, если существует принципиальная возможность связать его с опытом или если оно является логически истинным.

Например:"Вода при нормальном атмосферном давлении кипит примерно при 100 °C". Это можно проверить наблюдением или экспериментом.

А теперь возьмём что-нибудь вроде:"Существует абсолютная реальность, находящаяся за пределами любого возможного опыта".

И здесь возникает несколько неудобный вопрос.

Как именно это проверить?

Каким наблюдением можно подтвердить или опровергнуть подобное утверждение?

Если принципиально никакой способ проверки невозможен, логический позитивист мог бы предложить оставить в стороне вопрос "правда это или ложь?" и сначала спросить:"А что вообще означает это утверждение?"

Именно отсюда начиналось их довольно суровое отношение к традиционной метафизике.

Что они думали о метафизике?

Здесь логические позитивисты были, мягко говоря, не слишком снисходительны.

Многие традиционные рассуждения о Боге, абсолюте, бессмертии души и других подобных предметах они рассматривали не просто как ошибочные ответы, а как псевдоутверждения — фразы, которые грамматически выглядят вполне нормально, но не обладают необходимым познавательным содержанием.

Иными словами, ошибочным мог оказаться не ответ.

Ошибочным мог оказаться сам вопрос.

Это, пожалуй, одна из наиболее интересных особенностей данного подхода.

Впрочем, здесь стоит сделать небольшую оговорку. Со временем позиции представителей Венского кружка становились заметно сложнее. Их нельзя свести к одному-единственному правилу вроде "можно увидеть — значит, имеет смысл, нельзя увидеть — значит, бессмыслица". Сам критерий значимости постепенно пересматривался и смягчался.

А причём здесь логика?

Как ни странно, именно здесь и находится одна из центральных частей всей конструкции.

Логические позитивисты считали, что немалая часть философских трудностей возникает из-за того, что мы неправильно пользуемся языком.

Поэтому вместо того, чтобы немедленно пытаться отвечать на бесконечные вопросы о природе "абсолютной реальности", философу сначала следовало выяснить: что означает предложение, какие понятия в нём используются и каким образом можно установить его содержание.

Отсюда и огромное значение логического анализа языка.