[ 𝛑𝛒𝛐𝛛𝛐𝛌𝖒𝖚𝛕𝖇 𝛇𝛕𝛆𝛈𝖚𝛆 ]

Выдастся свободная минута — и, может быть, если мне не будет слишком лень или я вновь не увлекусь изучением какой-нибудь книги, я, как ты и сказала, закину туда своё словечко.

Но ничего не обещаю, опять же. Всё по мере возможностей.

Как говорится, от судьбы не убежишь. И, похоже, в нашем случае это тоже работает. Хотя, признаться, довольно забавно это осознавать.

Думаю, те, кто остался в Британии, окажутся куда успешнее нас в одном весьма простом деле — в том, чтобы продолжать находиться там, где они и были.

И... У тебя очень странная привычка искажать все наши имена. Но пока она безвредна, жаловаться на неё, пожалуй, нет никакого смысла.

И, пожалуй, в ваши личные отношения я лезть не стану. А то твоя "Лавандочка" ещё попробует мне лицо отгрызть. Хотя, может, ты на неё хорошо повлияла, и она теперь будет менее... кусачей.

И.. Мне казалось ты всегда была более.. Хотя ладно забудь. Думаю я тоже рад встрече надеюсь это не закончится как в прошлом месте нашего обитания.

Прошу тебя не каркай.. Ты уже в прошлый раз это сделала в итоге вот что получили.

Не буду скрывать но.. Ебаный рот.

Это интересно тебе.

Кхм.

Да, я согласен удалить эти посты. Иначе нам действительно начнут задавать очень неудобные вопросы...

Ни на кого я вину не сбрасываю — виновата здесь именно ты. И, если честно, в данном случае я бы предпочёл действительно просто взять и выйти, оставив всё это незаконченным, как страшный сон.

И ладно, сейчас ты сказала кое-что, что действительно будет хорошей идеей. Давай перейдём в личные сообщения, иначе бедолаги без контекста в итоге решат, что мы ещё более психи, чем есть на самом деле.

И, к моему сожалению, я не убегу.

К моему огромному сожалению...

Кого я ещё обманываю? И никого я не заставлял это смотреть. И чего-то я вообще не слышу от тебя, что ты хочешь всё это закончить. Сидишь, смотришь себе так, будто это лучшее, что ты видела в своей жизни. И кто ещё тут выделывается? Сидит и разглагольствует.

Лучше на обкурыша посмотри. Вот прямо твой любимчик, я погляжу, такой же, как ты.

Просто заткнись. Мы всё равно сейчас с тобой в одной лодке, и то, что Тебе такое нравится, не значит, что меня всё устраивает.

Знаете, гача-истории — это, пожалуй, отдельный вид пытки...

Кто-нибудь, пожалуйста, вытащите меня отсюда. Пожалуйста!

В этом отношении особенно заметным было влияние Людвига Витгенштейна(Не Эпштейна или Эйнштейна!) и его "Логико-философского трактата". При этом самого Витгенштейна было бы неправильно просто записывать в логические позитивисты: его влияние на Венский кружок действительно было огромным, но отношения между его взглядами и программой кружка были значительно сложнее.

Но тут обнаружилась одна неприятность. И довольно существенная.

Если потребовать, чтобы всякое осмысленное научное высказывание можно было непосредственно проверить опытом, под удар попадёт значительная часть самой науки.

Возьмём, например:"Все тела падают под действием гравитации".
Невозможно проверить это буквально для каждого существующего тела, не говоря уже о тех, которые появятся в будущем.

Можно получить огромное количество подтверждающих наблюдений, но полного перебора всех возможных случаев у нас всё равно не будет.

Есть и другая трудность. Наука постоянно работает с понятиями, которые не сводятся к непосредственному наблюдению. Поэтому слишком строгий вариант верификационного критерия быстро начинает создавать проблемы уже там, где, казалось бы, всё должно быть в порядке.

Логические позитивисты это прекрасно заметили и начали постепенно пересматривать первоначальные формулировки. Речь всё чаще шла уже не о непосредственной проверке каждого высказывания, а о возможности его эмпирического подтверждения или принципиальной проверяемости.

И что с этим стало?

Логический позитивизм не исчез за один день.

Его представители продолжали спорить между собой, менять собственные позиции, уточнять прежние формулировки и отвечать на критику. В конечном итоге первоначальная программа перестала существовать как единое направление, однако её влияние оказалось значительно долговечнее самого движения.

Одним из наиболее известных критиков стал Карл Поппер, который сделал акцент уже не на подтверждаемости, а на фальсифицируемости научных теорий.

Проще говоря, хорошая научная теория должна допускать возможность такого наблюдения или эксперимента, который способен показать её ошибочность.

Это уже несколько иной подход, но он возник в том же большом споре о том, чем научное знание отличается от всего остального.

Позднее философия науки пошла ещё дальше. Однако вопросы, поставленные логическими позитивистами, никуда не исчезли.

Что именно делает высказывание осмысленным?

Как связаны язык и реальность?

Где проходит граница между научным утверждением и чем-либо, что только выглядит подобным?

На эти вопросы, разумеется, до сих пор нет одного ответа, который устроил бы всех. Было бы даже несколько подозрительно, если бы такой ответ внезапно нашёлся.

Несколько слов под конец

Пожалуй, больше всего меня в этой философии интересует сама попытка поставить довольно простой вопрос: "А что именно ты сейчас утверждаешь и откуда ты знаешь, что это имеет смысл?"

В некотором роде это весьма полезная привычка.

Люди любят спорить о вещах, которые сами толком не определили. Ещё больше они любят использовать одни и те же слова, вкладывая в них совершенно разное содержание.

А потом удивляться, почему спор длится несколько часов и ни к чему не приводит.

Впрочем, логические позитивисты тоже не смогли решить все философские трудности. Их собственные критерии пришлось пересматривать, а некоторые первоначальные требования оказались слишком строгими даже для науки.

Но, пожалуй, в этом и заключается определённая прелесть философии.

Можно потратить несколько десятилетий на попытку избавиться от бессмысленных вопросов, а в итоге получить ещё несколько сотен новых.

Люди, как я уже успел заметить, весьма изобретательны.

Сегодня я решил немного отойти от истории и рассказать вам о другом предмете, который, на мой взгляд, заслуживает внимания.

А именно — о философии.

И сегодня я вам расскажу, о пути логического позитивизма.

Если само название уже звучит достаточно скучно, не спешите закрывать этот пост. Хотя должен признать: философы прошлого иногда обладали удивительным талантом давать своим идеям названия, после которых желание разобраться в них исчезает само собой.

Что это вообще такое?

Логический позитивизм, который также называют логическим эмпиризмом или неопозитивизмом, — философское направление, сформировавшееся в первой половине XX века.

Одним из его главных интеллектуальных центров стал Венский кружок — объединение философов и учёных, сложившееся вокруг Морица Шлика в Вене в 1920-х годах.

Среди наиболее известных представителей этого движения были Мориц Шлик, Рудольф Карнап, Отто Нейрат, Ганс Райхенбах и другие мыслители. Значительное влияние на них оказали Эрнст Мах, Бертран Рассел и Людвиг Витгенштейн.

Основной замысел был довольно радикальным:философия должна не создавать очередные грандиозные картины устройства мира, а разбираться в том, что именно мы говорим и каким образом наши высказывания могут быть обоснованы.

Для этого предполагалось использовать два основных инструмента: логику и опыт.

Первое должно было помогать понять структуру наших рассуждений, второе — отделять то, что можно связать с действительностью, от того, что существует лишь на уровне слов.

А что тогда считается осмысленным?

Здесь появляется одна из наиболее известных идей этого направления — принцип верификации, или критерий познавательной значимости.

В упрощённом виде его можно передать так: высказывание имеет познавательный смысл, если существует принципиальная возможность связать его с опытом или если оно является логически истинным.

Например:"Вода при нормальном атмосферном давлении кипит примерно при 100 °C". Это можно проверить наблюдением или экспериментом.

А теперь возьмём что-нибудь вроде:"Существует абсолютная реальность, находящаяся за пределами любого возможного опыта".

И здесь возникает несколько неудобный вопрос.

Как именно это проверить?

Каким наблюдением можно подтвердить или опровергнуть подобное утверждение?

Если принципиально никакой способ проверки невозможен, логический позитивист мог бы предложить оставить в стороне вопрос "правда это или ложь?" и сначала спросить:"А что вообще означает это утверждение?"

Именно отсюда начиналось их довольно суровое отношение к традиционной метафизике.

Что они думали о метафизике?

Здесь логические позитивисты были, мягко говоря, не слишком снисходительны.

Многие традиционные рассуждения о Боге, абсолюте, бессмертии души и других подобных предметах они рассматривали не просто как ошибочные ответы, а как псевдоутверждения — фразы, которые грамматически выглядят вполне нормально, но не обладают необходимым познавательным содержанием.

Иными словами, ошибочным мог оказаться не ответ.

Ошибочным мог оказаться сам вопрос.

Это, пожалуй, одна из наиболее интересных особенностей данного подхода.

Впрочем, здесь стоит сделать небольшую оговорку. Со временем позиции представителей Венского кружка становились заметно сложнее. Их нельзя свести к одному-единственному правилу вроде "можно увидеть — значит, имеет смысл, нельзя увидеть — значит, бессмыслица". Сам критерий значимости постепенно пересматривался и смягчался.

А причём здесь логика?

Как ни странно, именно здесь и находится одна из центральных частей всей конструкции.

Логические позитивисты считали, что немалая часть философских трудностей возникает из-за того, что мы неправильно пользуемся языком.

Поэтому вместо того, чтобы немедленно пытаться отвечать на бесконечные вопросы о природе "абсолютной реальности", философу сначала следовало выяснить: что означает предложение, какие понятия в нём используются и каким образом можно установить его содержание.

Отсюда и огромное значение логического анализа языка.

supp: кхм постов нету знаю но я планирую завтра выпустить как минимум 2 (каких-то причин особых нету в отличии от Обливион так что не бейте палками пажалст)

Вчера не было особого настроения хоть с кем-то разговаривать, а уж тем более — писать посты сюда. Но раз уж появились некоторые вопросы, я всё-таки решил на них ответить. Но вопросы действительно странные.

"Ты любишь смотреть/читать порна? И если да, то какой жанр и почему твой любимый актёр Свити Фокс/журнал Плей Бой? (Анонимно, пж (и только попробуй вопрос зачесть не достоиным, обкурыш вейповый))"

Слишком уж откровенный вопрос, будем честны. Полноценно отвечать на него я не собираюсь. Но, так и быть, скажу, что особой любви к подобному у меня нет. Хотя в какой-то момент мне всё же приходилось открывать подобные журналы.

Любимого актёра у меня нет. Жанра — тем более.

И, судя по стилю написания, я предполагаю, что следующий вопрос тоже принадлежит этому человеку:

"А ещё ты знаешь каких-то порнактёров? Ну прям в ебало (Анонимно, пж ×2 (попробуй заигнорить, уёбак негроидный, я знаю, где ты живёшь и знаю, что ты знаешь, ведь я сам знаю))"

Лично я не стал бы говорить, что знаком с кем-либо из таких людей как друг, но некоторых подобных личностей мне действительно доводилось видеть и даже немного с ними общаться.

Не скажу, что наши встречи были какими-то особенными. Несколько вопросов друг другу, пара коротких разговоров — и мы разошлись. Не более.

На сегодня, пожалуй, всё.

К моему счастью, других вопросов не было.

Доброго остатка дня.

Продолжайте рассказывать друг другу о сострадании, гуманности и прочих красивых вещах.

А потом заходите в очередную камеру и делайте то, что считаете необходимым ради какой-нибудь очередной "науки".

В конце концов, для вас ведь ничего не произошло.
Вы провели эксперимент.
Получили результат.
Записали несколько цифр.
Разошлись.

А мне потом оставалось лишь сидеть и пытаться прийти в себя.
Наверное, именно это меня и раздражает больше всего.
Не боль. Не сам прибор.
Даже не их идиотская идея.

А то, насколько легко они способны причинить боль другому существу, а затем продолжить обсуждать милосердие так, будто ничего не произошло.
Это...
Отвратительно.

Как же меня бесят люди.

Я столько раз их видел. Столько раз наблюдал за ними, разговаривал с ними, пытался понять их... И в итоге всё чаще прихожу к одной и той же мысли: они ужасно похожи друг на друга.

Все любят твердить о том, что каждый человек уникален.

Особенный.

Необычный.

И множество других слов-синонимов, которыми так удобно описывать собственную исключительность.

Но сколько бы людей я ни видел за всё время, что живу среди них, лишь пара действительно отличалась от общей массы этих приторных существ.

Одни пытаются угодить другим. Вторые пытаются кого-нибудь обмануть, а третьи с удивительной готовностью ведутся на обман. Четвёртые стараются кому-то помочь, а пятым вообще всё безразлично.

И самое забавное — они считают всё это проявлением собственной индивидуальности.

Я уж было подумал, что здесь будет хотя бы немного лучше.

Но нет.

Местные настолько назойливы, что это начинает раздражать настолько, что даже привычные занятия перестают приносить удовольствие. Хотя должен признать — исключения есть.

Но именно что исключения.

Это не основная масса.

И вот, как раз один из этих замечательных представителей человечества решил сегодня продемонстрировать мне очередную грань их "гениальности".

Один очень умный, обаятельный и совершенно непревзойдённый...

(АБСОЛЮТНО БЛЯТЬ НЕТ.)

...человек в белом халате додумался до чрезвычайно интересной идеи.

Что будет, если попытаться сдуть или, наоборот, засосать существо, у которого нет физического тела?

О, конечно.

Почему бы и нет?

Ведь если у существа нет привычного для вас набора органов и костей, то оно наверняка совершенно ничего не чувствует.

Логично.

По крайней мере, видимо, для них.

Мне плевать на то, что меня пытаются сдуть. Это раздражает и заставляет уставать гораздо быстрее обычного, но ничего принципиально нового в этом нет.

А вот то, что они сделали дальше...

Они притащили какой-то прибор и начали меня засасывать. Не целиком.

Они решили оторвать от меня часть.

Просто ради "науки".

Вы даже не представляете, насколько это болезненно.

И дело даже не в самом факте отделения части моей массы. Я могу разделять себя самостоятельно. Могу перемещать частицы, менять форму, сжиматься, расширяться. Для меня это естественно.

Но когда это делает кто-то другой, насильно, без моего согласия...

Это совершенно другое ощущение.

Представьте, что вы внезапно перестали чувствовать собственное тело как что-то единое. Что-то чужое медленно вытягивает из вас часть вас самих, а вы при этом прекрасно ощущаете каждый момент происходящего и никак не можете это остановить.

А теперь представьте, что это продолжается.

И продолжается.

И продолжается.

Вы не можете потерять сознание, чтобы хотя бы на несколько секунд перестать это чувствовать. Не можете отстраниться от собственного тела. Не можете просто сказать себе, что скоро всё закончится.

Вот примерно так.

Только хуже.

Намного хуже.

Я не стану описывать ощущения подробнее. Хотя, признаться, после того, что они сделали, мне совершенно безразлично, насколько неприятно это будет читать кому-либо.

Мне было больно.

Не "неприятно".

Не "дискомфортно".

Больно.

И всё это ради того, чтобы посмотреть, что произойдёт с отделённой частью моего тела.

И самое прекрасное — они ничего не получили.

Ни интересных результатов, ни каких-либо полезных наблюдений.

Только несколько разочарованных лиц.

Должен признать, видеть их было одновременно обидно и довольно смешно.

Уж не знаю, что именно ими двигало и кто вообще позволил проводить этот эксперимент, но для меня эта ситуация стала очередным доказательством того, насколько отвратительными люди могут быть.

Особенно забавно то, что они даже не считают себя такими.

После этого я слушал их разговоры о "милосердии" к каким-то там, блять, людям.

Милосердии.

Это слово особенно хорошо звучит из уст тех, кто только что заставлял другое разумное существо испытывать боль ради того, чтобы посмотреть, что из этого получится.

Замечательно.

Просто прекрасно.

Продолжайте говорить о милосердии.

Что же... Хочется сказать, что местный персонал здесь до ужаса назойливый.

Сидишь, пытаешься спокойно почитать книгу, немного развеяться и наконец отдохнуть от всего происходящего, а к тебе в камеру заходит один, а иногда, как сегодня, сразу двое шумных людей, которые умудряются мешать сосредоточиться даже на чтении. Видите ли, им нужно прочистить окно от гари.

---

После этого они ещё раз пытались забрать мою трубку. Сколько им ещё раз объяснять, что она неприкосновенна?

Хотя чему я удивляюсь. Люди, да и вообще многие разумные существа, всегда были такими. Кого бы я ни встретил, рано или поздно обнаруживалось одно и то же качество — назойливость. Прямо как у комаров или мух. Хотя должен признать бывают исключения..

---

Из интересного: сегодня мне позволили сыграть в так называемого "дурака" с одним из местных расходников. Он пытался мухлевать и, должен признать, для человека у него это выходило довольно неплохо. Если бы ему пришлось играть против кого-нибудь из своих, возможно, он даже смог бы победить.

Но в этот раз, как и большинство здешних обитателей, он оказался слишком самоуверенным.

---

К моему великому счастью, под конец дня вместо очередных экспериментов или назойливых собеседников мне решили выдать несколько новых книг.

Иногда действительно приятно перечитать то, что было прочитано уже довольно давно. Впрочем, рано или поздно и это мне наскучит.

Но пока что, к моему счастью, не наскучило.

Фердинанд II стремился укрепить власть Габсбургов и восстановить господствующее положение католицизма в своих владениях.

Фридрих V попытался создать протестантскую опору в Богемии, однако потерял корону после поражения на Белой горе. Собственно, именно поэтому он и остался в истории как "Зимний король".

Кристиан IV вступил в войну, формально защищая интересы протестантов, но одновременно преследовал собственные политические цели Дании.

Валленштейн стал одним из наиболее могущественных военачальников своего времени. Его армия была настолько велика, а влияние настолько значительно, что сам полководец постепенно превратился в самостоятельную политическую силу. Впоследствии Фердинанд II заподозрил его в измене, и в 1634 году Валленштейн был убит.

Густав II Адольф стремился защитить интересы Швеции и протестантов, однако его вмешательство также позволило Швеции превратиться в одну из ведущих держав Северной Европы.

А Ришельё показал, пожалуй, наиболее наглядный пример того, как государственные интересы могут оказаться важнее религиозного единства: католическая Франция воевала против католических Габсбургов.


Немного моих мыслей под конец

Мне нравится изучать историю, так как в некотором роде она бывает намного смешнее любой комедии. И Тридцатилетняя война в данном случае исключением не является.

Люди начали воевать друг с другом из-за религиозной вражды, а закончили тем, что воевали уже совершенно за другие цели. Впрочем, ничего особенно нового: люди всегда находили причины, чтобы начать войну, но очень редко именно эта причина становилась поводом для её завершения.

И, пожалуй, я заберу ещё немного вашего времени. Я планирую и дальше писать об истории и некоторых других интересующих меня темах, а следующий пост, надеюсь, выйдет не спустя столь продолжительное время.

На этом, пожалуй, всё. Благодарю за внимание.

———————————————
supp: Хочу принести свои извинения за то, что постов не было уже три дня, но на это были свои причины. А также скоро я хочу сделать теги для удобства читателей. Так же в планах у меня завтра написать ещё один подобного рода пост, но уже на другую тему. Если всё будет нормально, то и теги появятся завтра. Ещё раз прошу прощения за столь долгое отсутствие постов.
———————————————

Тридцатилетняя война(1618-1648г.) — один из крупнейших и, пожалуй, наиболее запутанных конфликтов XVII века. Началась она в пределах Священной Римской империи, однако за последующие тридцать лет успела превратиться в общеевропейскую войну, в которой столкнулись интересы Габсбургов, германских княжеств, Дании, Швеции, Франции и Испании.

Изначально главным источником напряжения было противостояние католиков и протестантов. Однако, как это нередко бывает с войнами, религия постепенно отошла на второй план, уступив место борьбе государств за влияние, территории и политическое превосходство.


Всё началось в 1618 году в Богемии.

Протестантские дворяне восстали против католической политики Габсбургов и выбросили двух представителей императора из окна Пражского града. Событие получило название Пражская дефенестрация.

Восставшие объявили своим королём Фридриха V Пфальцского — протестантского правителя, которого впоследствии прозвали *«Зимним королём»*. Причина такого прозвища довольно проста: его правление продлилось всего несколько месяцев.

Император Фердинанд II, напротив, стремился восстановить католическое влияние и укрепить власть Габсбургов.

В 1620 году императорские войска разгромили армию Фридриха в битве на Белой горе. Богемское восстание было подавлено, а сам Фридрих бежал.

Казалось бы, конфликт можно было заканчивать.

Но, разумеется, всё оказалось несколько сложнее.


В 1625 году на стороне протестантов выступил король Дании Кристиан IV. Впрочем, было бы наивно считать, что его интересовала исключительно защита протестантов. Кристиан стремился одновременно усилить влияние Дании в Северной Германии.

Против него выступил один из наиболее известных полководцев этой войны — Альбрехт фон Валленштейн.

Валленштейн создал огромную армию и добился целого ряда побед. Датские войска были разбиты, а в 1629 году Дания была вынуждена заключить мир.

Фердинанд II оказался на вершине своего могущества.

Что, как показывает история, обычно является довольно опасным моментом для любого правителя.


В 1630 году в войну вступил шведский король Густав II Адольф.

В отличие от многих правителей своего времени, он был не только монархом, но и талантливым военным реформатором. Шведская армия отличалась хорошей организацией, дисциплиной и широким использованием мобильной артиллерии.

В 1631 году при Брейтенфельде шведы нанесли императорской армии тяжёлое поражение.

Густав Адольф продолжил наступление через германские земли, однако уже в 1632 году погиб в битве при Лютцене.

Его смерть, однако, не привела к окончанию войны. Швеция продолжила боевые действия, сохранив своё влияние в конфликте.


К этому моменту уже становилось совершенно очевидно, что война давно перестала быть просто борьбой католиков с протестантами.

Франция была католической страной, но в 1635 году она открыто вступила в войну против Габсбургов.

Почему?

Потому что Франция опасалась чрезмерного усиления Габсбургов, чьи владения фактически окружали её со многих сторон.

Кардинал Ришельё, являвшийся фактическим руководителем французской политики, предпочёл государственные интересы религиозному единству.

Таким образом, католическая Франция оказалась на одной стороне с протестантской Швецией.

Довольно наглядный пример того, что в политике общая вера далеко не всегда оказывается важнее общей выгоды.


К 1640-м годам Европа была истощена многолетними боевыми действиями. Особенно сильно пострадали германские земли, по которым десятилетиями проходили армии.

К этому моменту война уже представляла собой сложное переплетение политических интересов, союзов, религиозных противоречий и территориальных споров.

Наконец, в 1648 году был заключён Вестфальский мир, положивший конец Тридцатилетней войне.

Габсбурги потеряли часть своего влияния, усилились Франция и Швеция, а германские княжества получили значительно большую самостоятельность.

Европа изменилась, хотя, разумеется, никто после подписания мира внезапно не стал жить дружно. История на такое обычно не способна.

Несколько слов о людях:

Поздние ответы ничего страшного в себе не несут. Никогда не относился к ним как к чему-то плохому или запрещённому. Хоть кому-то это может казаться обидным.

Насчёт того, что такая слизь... Впрочем, неважно. Если ты говоришь, что не можешь, не мне тебя переубеждать. Всё-таки я никогда не смогу познать все прелести твоей... жизни?

И я так заметил, тебе лишь бы поесть, верно? Впрочем, мне не понять, ведь есть я не могу, как и понять вкус того, что ты называешь "вкусняшками". Но если тебя всё и так устраивает, то дело твоё.

"Лисичку", я так думаю, что нет. А вот кое-кого другого из тех немногих, кто там остался, — вероятно.

Но, возвращаясь к Ней, зная её характер, могу сказать, что даже если люди к ней и лезут, то она этому не совсем рада. Но, возможно, я ошибаюсь, не стану отрицать. Да и ты вроде как не врач, чтобы помогать ей с её болями в спине, кроме как своими "чудодейственными" средствами.

Мне интересно представить, как мне здесь найти что-то кроме табака. Да и вроде как пить мне пока ещё не удавалось. По крайней мере, пока мне спину взглядом прожигают.

А насчёт последнего могу сказать, что кому-то, а конкретнее тебе, иногда тоже стоило бы быть посерьёзнее. А отношение ко всему в мире у каждого своё, и если то, как я отношусь к подобному, тебе не нравится, то это не мои проблемы. И, отвечая на твой вопрос: теперь знаю, но не думаю, что это открытие сильно что-то изменит.