Видишь ли, у нас вообще что-то не так со временем...Эта фраза идеально описывает то, что я чувствовал на второйтретийчетвертый день
Школы критики в Ясной Поляне
Все же время зависит от пространства и в разных местах идёт по-своему. В Школе оно словно сомкнулось в один бесконечный день. Я как будто только и делал, что ходил на занятия, думал о том, что мы на них обсуждали, общался с ребятами, ел блины и говорил-говорил-говорил о литературе.
В этом смысле забавно, что Школа в этом году была посвящена дневнику — форме, которая упорядочивает время. Упорядочить его у меня как раз и не получилось.
На Школу критики я попал случайно: просто узнал о наборе и решил попробовать. Сам я называл себя кем угодно, но только не критиком: блогером, подкастером, создателем литературных проектов и т. д. Но оказалось, что многое из этого и было критикой, просто в другой форме. Такое вот открытие Америки (но меня поразило)
Ожиданий у меня тоже почти не было. Я знал о Школе буквально две вещи: 1) она в Ясной Поляне 2) в том году там играли в футбол с Водолазкиным. Но, конечно, я хотел пообщаться со всеми мастерами. Особенно — с Татьяной Соловьевой и Натальей Ломыкиной, на чей семинар я и попал.
Все это привело к тому, что в Школе я не переставал удивляться: месту, в котором мы живём, людям, которые меня окружают, встречам, которые случаются со мной каждый день, и главное — серьезному отношению к тому, чем я занимаюсь.
О последнем скажу чуть подробнее. Конечно, я и мои друзья всерьёз относимся к литературе. Но общения с такими же людьми все равно не хватает. Большую часть времени ты сидишь один и пишешь что-то в пустоту. Понимаю, что литература так и делается. Но все равно в какой-то момент начинаешь думать:
а кому, собственно, это надо? Поэтому мы так удивлялись, когда узнавали, что «Гоголя» слушают герои наших выпусков, а сами слушатели могут быть на другом конце планеты
Оказывалось, что все это было частью литературы. Здесь же это ощущение возрастает кратно. Ты понимаешь, что то, что ты делаешь, критически важно.
Пожалуй, главным открытием для меня было участие в Школе Ксении Голубович. Ксения Олеговна провела у нас одно занятие, но в реальности их было намного больше: ни один обед или ужин не обходился без глубокой дискуссии. Давно я не испытывал такого сильного мыслительного напряжения (и оно мне чертовски нравилось), пару раз, выходя с обеда, я чувствовал себя как после бани. Одно-единственное занятие, но думал я о нем до конца Школы — и продолжаю думать теперь.
Конечно, я особенно благодарен Владимиру Толстому, Анастасии Толстой и всем организатором — за Школу критики и дружелюбное, внимательное отношение к каждому из нас!
А также благодарен мастерам, которые вели наши семинарские занятия. Я и ехал в Школу, чтобы получить критику критики, поэтому у себя в блокноте записывал все минусы своей работы. Спасибо Татьяне Соловьевой — за объективный, структурный анализ, Наталье Ломыкиной — за по-хорошему строгие и точные комментарии, Ольге Новиковой — за советы (от оформления до работы с языком) и, конечно, Ватсону — за невозмутимость!
Спасибо всем лекторам и писателям, с которыми довелось пообщаться! А также ребятам, которые меня окружали. Каждый из вас был очень интересным собеседником. Вы суперклассные, и без вас это была бы совсем другая Школа! Жаль, что не со всеми получилось долго поговорить. Если подлинное (то есть мое) время почти не двигалось, то физическое продолжало отсчитывать секунды.
В своей заявке на Школу я писал, что критика — это общение. И сейчас я ещё больше в этом уверен.
Надеюсь, ещё увидимся!
