И стараюсь сильно этим не выделываться хех. Потому что с философией у меня пока не складывается. Я знаю ее понаслышке. Когда-то в молодости — когда читаешь только умные книжки и смотришь только умные фильмы — я читал Кьеркегора, Сартра, Камю и бегал с горящими глазами, рассказывая всем об абсурдности мира. На этом все и закончилось, если не считать 2-3 курсов по философии в универе (без чтения оригинальных работ, конечно)
При этом через критику и искусство я что-то знаю про Платона, Канта, Гегеля, Хайдеггера, Витгенштейна и т. д. Настолько, чтобы сойти за умного.
С философией у меня, как и с историей: попадая в этот темный лес, оглядываешься по сторонам и думаешь: «А куда брести-то?». Начинать с начала как-то занудно, на то, чтобы читать без разбора, уже нет времени... Так что в этом смысле «Темные теории» как раз для меня. Хаустов берет за ручку и подводит знакомиться: это Бруно Латур, создатель АСТ, это Грэм Харман, создатель ООО и т. д. (аббревиатуры их теорий, конечно, забавные)
Но даже при таком знакомстве надо напрягать мозг, чтобы что-то понять. Поскольку все темные философы так или иначе спорят с Кантом: опрокидывают его или дополняют — а если знать Канта по верхам, то разобраться непросто.
В общем, книжка для вас, если вы готовы продираться через абзацы вроде:
Для Канта нет никакого абсолютно необходимого сущего. Для Канта и форма и содержание мышления, то есть все существующее для субъекта всего лишь фактично. Фактичность — это, по сути, и есть тот концепт, что указывает на отсутствие достаточного основания. Мейясу в своем докладе «Time Without Becoming» так комментирует это момент: «Я называю “фактичностью” отсутствие основания для любой реальности, иными словами, невозможность обеспечения существования любого рода предельным основанием». А в «После конечности» он пишет, что у Канта «формы, будучи фиксированными, тем не менее фактичны, а не абсолютны, поскольку их необходимость обосновать нельзя: их фактичность проявляется в том, что они могут быть объектом только описательного дискурса, но не обосновывающего». И вот в этом месте, хватаясь за кантовскую аргументацию, Мейясу наконец-таки делает собственный ход:
Если мы хотим в итоге сохранить смысл высказываний о доисторическом, не возвращаясь к догматизму, мы должны найти такую абсолютную необходимость, которая не будет возвращать нас ни к какому абсолютно необходимому сущему. Иначе говоря, мы должны мыслить абсолютную необходимость, не мысля ничего абсолютно необходимого.
Как говорится, все понятно, все на русском языке.
Ладно, на самом деле книга гораздо проще. Я специально выбрал самый сложный абзац, который попался под руку. Скажу так: понять все это можно. Хоть и со скрипом, но можно.
Когда-то я в порыве философского энтузиазма купил «После конечности» Мейясу, «Объектно-ориентированную онтологию» Хармана и «Ужас философии» Такера. Все это пару лет пылилось у меня на нижней полке. Теперь есть повод достать.