Купить соль и две луковицы

Мать-и-мачеха вылечит, потому что в корне её — любовь.

Книга Людмилы Садовниковой «Мать-и-мачеха» уже доступна для предзаказа!

💎Людмила Садовникова родилась и выросла в Нижнем Тагиле. Филолог, исследовательница поэзии первых лет СССР, коллекционер-любитель, начинающий книговед.

Дебютный роман Садовниковой основан на истории ее семьи, коренных уральцев. Время — 1920–60-е. Книгу можно назвать и романом-притчей об эпохе, и семейной сагой с элементами магического реализма, и психологическим романом.

Это не легкое чтение, и требуется быть эмоционально зрелым человеком, чтобы через густой, всеобъемлющий хоррор обыденности, показанный в романе, увидеть нежный свет этой милой, единственной у всех нас жизни. Кому-то может показаться, что роман мрачноват. Но люди так жили, люди так живут, люди проживают судьбу, похожую на судьбу Верки, — а то и похуже — и остаются относительно нормальными людьми. И в этом и состоит чудо человеческой души.

— Алексей Сальников

🤩🤩🤩

Большая русская проза — сильная, страстная, земляная и кровяная, смелая и порой жестокая, но всегда человечная, очень народная, внимательная к деталям, дарящая наслаждение терпким и точным языком — эта проза жива, несмотря ни на что.

— Денис Драгунский

🤩🤩🤩

Людмила Садовникова написала роман удивительной силы о том, что каждый человек знает, но никак не может понять: что посеешь на своей земле, то и пожнешь. Эта книга лишена жалости, но наполнена состраданием, и мать-и-мачеха вылечит, потому что в корне ее — любовь.

— Анна Лужбина

💎Оформить предзаказ

Официальное:

Если полистать блог любого писателя, то обычно остаётся ощущение сурового монтажа: сначала у автора выходит книга, потом он скромно всех благодарит, а через какое-то время с не менее скромной гордостью сразу начинает репостить особенно важные для него рецензии, чтобы повышать свою узнаваемость/цитируемость и завязывать новые связи.

Но никто не пишет о том, что автор испытывает на самом деле. А ведь это самое интересное.

Я, например, сразу на нервной почве заработала бессонницу. Нет, я не думала ночами о литературе, а просто пялилась в потолок, а потом в отчаянии клеила чуть ли не на лоб пластырь для сна.

Поняла, что мучают два момента:

1. Срочно начала париться о продаже тиража (хз, зачем, но несколько (не)добрых людей сказали, что продажа тиража очень важна для прозаика).

2. Переживала, что прошло уже несколько дней, а до сих пор никто не сказал про мой текст гадость, потому что к любому акту искусства, по странной логике судьбы, всегда прилагается ушат говна. Первый ушат обычно самый болезненный, затем писатель уже как-то смиряется и привыкает. Наконец на лайвлибе обнаружила, что кто-то поставил моему роману рейтинг 2. Поскольку рукопись я читать давала проверенным людям, а книга ещё не вышла, и левые люди ещё ничего не могли прочесть, сделала вывод, что кто-то знакомый затаил на меня зуб. На всякий случай, прокляла этого неизвестного негодяя/негодяйку. Затем, чтобы не вставать дважды, прокляла заранее всех, кто не оценит итог моей многолетней работы.
Мучает ли меня совесть по этому поводу? Нет, потому что мы все живём в мире новой искренности, в мире, где нормально чувствовать все то, что ты чувствуешь, а так же в мире, где в первую очередь нужно любить себя, а уж потом других.

Итак, выяснив, что ты ещё ничего не сделала, а тебя уже кто-то не любит и даже завидует, поняла, что привычно вошла в знакомые до слез мне воды литературы, и наконец успокоилась. Перестав попутно думать и про продажу тиража, поскольку, благодаря ещё одной логике судьбы, чем меньше книг продастся, тем меньше я получу и отрицательных отзывов, которые добьют мою нежную натуру.

После этого наконец поняла, что готова провести субботу, блаженно переползая от стола с едой до постели и обратно.

Но увы. Тут же написала подруга и предложила смотаться в субботу в Полевской - просто развеяться. Я было заикнулась, что хочу выспаться, на что однозначно подруга сообщила, что выспаться Люся успеет в гробу. Пришлось ехать, потому что после аргумента про гроб я обычно не знаю, что ответить.

Поехали втроём, ибо нас три давних подруги. Поездка представляла собой типичную поездку женщин +35: музей, пиццерия, кладбище. То есть окультурились, заели усталость от культуры, навестили хорошего человека, раз выдалась такая возможность.

По дороге в Полевской на дорогу выскочила огромная крыса. Добежала до середины, увидела нашу машину, метнулась в ужасе обратно, чтобы не попасть под карету с тремя шальными императрицами. Притормозили, подождали, пока крыса скроется в траве.

Музей "Северская домна" прекрасен. Отдельно он прекрасен тем, что сотрудники музея оценили люсин розовый ватник. Советую по возможности обязательно брать экскурсию, тогда вам лучше станет понятен уральский контекст.

Кстати, именно на территории музея частично снимали плохой современный сериал "Угрюм-река", потому что тут такие отличные исторические локации, что декорации делать не надо.

В музее увидела карту, на которой был прочерчен купеческий путь с Урала до Великого Новгорода, проходивший на Урале через Висимо-Утку (из "Мать-и-мачехи") и через Боровичи (город из будущего люсиного второго романа). Я, даже и не представлявшая, что так можно, почти перекрестилась, уверовав, что моей пишущей рукой водит замысел божий. Но тут же захотелось есть, в животе заурчало, и я пришла в себя.

Во дворе перед музеем стоит памятник с заводскими гигантскими варежками из железа. В варежки нужно засовывать руки и желать себе рабочих успехов. Понятно, что я руки в эти варежки незамедлительно засунула, причем не один раз, а три, пожелав себе литературной славы (и все тех же клятых продаж). Говорят, в них засовывал руки и сам Алексей Иванов. Судя по всему, он живое доказательство того, что памятник помогает достичь успехов в труде.

Младшую из подруг, ту, которая зазвала в Полевской, тут же приняли за мою дочь. Вторую подругу (это та, с которой я обычно езжу в отпуск, где и ее принимают за мою дочь) за люсино второе дитя принять не успели, потому что она была очень уставшая после экскурсии и после недели работы на ответственной должности, и тихо дремала в уголке, пока за мою дочь принимали совсем другого человека.

Так или иначе, почувствовала себя старой. С другой стороны, решила, что эти две псевдодочери должны содержать меня в старости.

Прогулялись вокруг местного пруда, вырытого в 18 веке. В сухих прибрежных зарослях постоянно прыгали и шуршали мышки. Местные активно ловили рыбу или супружескими немолодыми парами молча сидели на берегу, приобнимая друга за супружеские же плечи.

Хотели перекусить в "Бургер Кинге", но он единственный в городе, поэтому в выходные там собираются все подростки города. Пришлось уйти, чтобы я не чувствовала, что точу бургеры со своими двумя дочерями. Пошли в Додо-пиццу есть пиццу в форме шаурмы.

Едва не купила белый свитер в красных конях. Не купила, потому что пожабилась, теперь страшно жалею.

По дороге обратно слушали великие песни "Холодно, холодно, но ничо" и "Ищвращенец Вадим", а также песню, написанную ИИ на матерное кабацкое стихотворение Сергея Есенина.

Младшая из подруг заявила, что Люся должна проставиться по поводу выхода романа. Заехали в супермаркет, и я купила две бутылки десертного вина все из того же романа. Поехали ко мне отмечать. К концу второй бутылки подруги заявили, что я с дальнейших продаж должна купить нам всем путёвку в Турцию. Лица у них были такие серьезные, что я поняла, что ни не шутят, и снова обеспокоилась о продаже тиража.

Сейчас воскресенье. Подвожу первые ощущения от жизни начинающегося прозаика:

1. Книги ещё нет, но меня уже кто-то не любит за написанное.

2. Придётся копить на путевку в Турцию на троих.

3. Выход романа - это время, когда автор почему-то все время проставляется, вместо того, чтобы пить на халяву, потому что он это заслужил.

4. Вдруг подумала, что нужно будет отметить и с родителями.

5. Кажется, я вчера простыла в Додо-пицце под кондером. По причине простуды и затуманенного сознания опять перестала тревожиться о продажах.

(Фото из Полевского, как всегда, в комментах)

Часть вторая

Теперь самые, самые близкие и повседневные: мой низкий поклон и человеческая преданность дорогой Елене, которая первая читала поглавно роман и первая указывала мне на логические несоответствия, а еще терпела мои многократные рассказы об одном и том же (с меня тебе мой первый авторский). Спасибо дорогой Сане, которая вечером села пролистать пару страниц, а утром вдруг обнаружила себя посередь кухни в одних трусах, но зато уже почти на финале текста (с меня тебе мой второй авторский). Спасибо дорогой Гадовой, благодаря которой я познакомилась с удивительным миром книжных блогеров и впервые почувствовала себя прозаиком, простигосподи (с меня тебе третий авторский, а тот, который ты заказала, подаришь какому-нибудь хорошему человеку). Спасибо дорогим гадовским чатикам и гадовским друзьям (я вас очень люблю, пусть даже вы этого не знаете; извините меня за излишнюю эгоцентричность). Спасибо дорогой Егане Джаббаровой за Егану Джаббарову и нашу дружбу (и за рецензию тоже спасибо). Спасибо дорогому другу Паше Шишину за Пашеньку Шишина и срачи в этом блоге (и за отзыв тоже спасибо). Отдельное спасибо дорогой Любе Варламовой за помощь с кольцом, которое, как оказалось, было мной придумано и вписано в роман задолго до того, как я узнала о его существовании и получила (Люба, куда ты, блин, пропала??). Вы действительно мне все дороги.

Спасибо, в конце концов, моим родителям, ведь благодаря им я выросла такая обаятельная и талантливая (еще благодаря клятой литературе, но мы с вами ведь не скажем об этом моим родителям?). И спасибо, конечно, моим котам: они никогда не обижаются, когда я их ругаю (с людьми, сами знаете, такое не прокатывает).

Спасибо, вне всяких сомнений, всем моим героям. Бабушка и дедушка, вам наконец не нужно больше жить. Спасибо Матрене – благодаря ее реальному существованию в русской литературе появилась, пожалуй, самая неоднозначная героиня второй четверти XXI века (напоминаю, у меня хорошая самооценка). Спасибо, вне сомнений, Гришаньчику: кажется, я смогла придумать (а он из категории придуманных героев) самого мерзкого мужского персонажа в русской литературе второй четверти XXI века (моя самооценка растет с каждым написанным мной предложением).

Закончить же я хочу ещё двумя благодарностями:

- спасибо токсичному фейсбуку (признан экстремистским на территории РФ, о господи), который так достал меня своей токсичностью, что я наконец ушла оттуда и занялась делом, то есть стала писать.

- и, конечно, спасибо мне, любимой и единственной, потому что без меня ничего этого точно не было бы.
 
  НАКОНЕЦ КОНЕЦ ПОСТА

Два дня и одну ночь изнывала под гнетом литературной славы, впрочем, до сих пор так на меня и не свалившейся. Впрочем-2, как всем известно, отсутствие славы никогда не мешало начинающему писателю чувствовать ее приятную тяжесть.

Сегодня наконец пришла в себя, поняла, что нужно написать пост с благодарностями – еще одна писательская практика, к которой я, как и ко многому в литпроцессе, отношусь с некоторой иронией, однако мне хочется сказать большое количество добрых слов большому количеству людей (так что внутренние противоречия при написании этого поста меня не мучают).

Итак – многобукф и много имен!

Часть первая

Два человека, без которых эта книга точно бы не случилась – это Денис Викторович Драгунский и книжный блогер Василий Книгобара.

Спасибо, Денис Викторович, что вы одним из первых прочли этот текст и что благодаря вам его увидела Елена Данииловна. Отдельное спасибо за то, что вы упомянули в стапицот интервью совершенно никому не известное имя Садовниковой. У меня всегда становится тепло на душе, когда я об этом думаю. И мои благодарность, любовь и уважение к вам – всегда неизменны.

Василий, тебе мой земной поклон (не)простой русской бабы! Ты (впрочем, сам знаешь) - серый кардинал этой книги, потому что ты прочел первые 30 страниц, которые я, попылив их на флешке чуть ли не с год, хотела бросить, а ты сказал, что это круто. Спасибо за то, что самым первым прочел этот роман, и опять сказал, что это круто. Спасибо, что писал о нем в своем блоге и помогал ему найти издательство. Спасибо за помощь с одним из блербов. Отдельное спасибо за то, что именно благодаря тебе у меня есть приличный синопсис и краткая аннотация романа, да еще с моей причудливой биографией. Я, увы, никогда не была не буду способна на написание деловых бумажек, которые должен уметь писать писатель. Так что и тут ты - мой ориентир. И я очень надеюсь, что скоро и ты издашь свой роман!

Спасибо огромное Елене Данииловне Шубиной, поскольку благодаря ей исполнилась мечта Садовниковой – издаться именно в РЕШ. Я до сих пор не могу в это поверить. Для меня невероятно ценно, что вы взяли мой текст.

Спасибо авторам блербов: Денису Викторовичу Драгунскому, Алексею Сальникову и Анне Лужбиной. Они греют как мою душу, так и мое тщеславие.

Отдельное спасибо Елене Сальниковой, поскольку она прочла роман быстрее мужа.

Спасибо Анне Воздвиженской, моему литреду, которая привела в порядок авгиевы конюшни, которые я считала гениальной рукописью.

Спасибо идеальному выпускающему редактору Анастасии Бугайчук, которую я знаю очень давно, но даже и не думала, что мы будем вместе работать. Настя, мне с вами очень комфортно, и я больше в жизни не хочу других редакторов.

Само собой, спасибо незнакомым дизайнеру Елизавете Корсаковой, корректорам Ирине Волоховой и Алине Ивановой, а также верстальщице Елене Илюшиной.

В очередной раз спасибо Леле Собениной за помощь с обложкой, за фотосет в бабушкином платье и за терпение.

Моя благодарность Анастасии Шевченко, несколько разговоров с которой в несколько разных моментов прочистили мой затуманенный разум.

Спасибо всем, кто рассказывал мне свои семейные истории, которые в итоге попали в роман, а также всем, кто помогал придумывать героев и их смерти.

Спасибо всем, кто написал рецензии и отзывы на рукопись, которая еще даже не была никуда пристроена: Даше Кельн «блог «Бесконечные истории»), Наташе (блог «Кладовая лишних слов»), Ольге Шанти (спасибо ещё и за музыку к роману!), дорогой подруге Юле Долгановских, Марии Готлиб, Евгении (блог «Записные книжки»), Любе Маштаковой, Анне Кузьминой, Анне Ключник, Елене Константиновне Созиной. Спасибо Диме Бавильскому, который так и не узнал, что «Мать-и-мачеха» будет опубликована.

Спасибо нескольким моим коллегам, которые прочитали рукопись, полную ошибок, но им все равно понравилось.

Если я кого-то забыла или что-то неточно написала, предлагаю вам прийти в комменты и поставить мне мои забывчивость и неточность на вид!

Сопутствующие роману приятности: спасибо судьбе за знакомство с Алисой Цыганковой и ее добрые слова о тексте.

С утра металась по работе с сотней мелочей. Когда устала метаться и решила чуть отдохнуть, то ожидаемо не стала читать Бориса Нарциссова (решила приобщиться по делу) или свежеобретенную антологию писателей Ди-Пи и второй эмиграции, собранную Агеносовым В.В. и изданную в Алейтейе в 2014 году (крайне советую, я сама треть авторов не знаю, что меня фраппирует), а полезла эгоцентрично любоваться своей страницей на сайте АСТ, ссылку на которую вчера прислал мой редактор. А там уже и предзаказ!

В общем, 1120 рэ. Учитывая, что я толще новой Илишкиной больше (хз, нужна ли здесь запятая) чем на 70 страниц, цена хорошая, надо брать.

Как и мечтала, пишу пост, почему вы должны потратить деньги на дебютный роман явно не знакомого вам автора:

1. Уникальный уральский сеттинг: горы, шаньги, деревенские тряпичные половики, черемша в лесу, картошка в огороде, водка в шкалике;

2. Качественный мат. Я не из тех, кто его боится, поскольку Люся родом из народа, а народ всегда разговаривал и разговаривает матом, как ему не объясняй, что это некрасиво. А мат бывает очень ярким, если ты, как Люся, филолог и ценишь великий русский язык. Несколько лет я записывала за прохожими и знакомыми особо прекрасные матерные и ругательные выражения. И мне кажется, каждое из них - речевая жемчужина, ибо использовано в тексте к месту.

3. Фамильный рецепт малосольных огурцов и торта "Наполеон". Оторвала от сердца и семьи ради искусства! Два совета: к травам для засолки советую добавить базилик (в 30-40-е годы ХХ века в глухой уральской деревне он не рос, поэтому в текст не попал); на одну порцию "Наполеона" сделайте полторы порции крема, пусть лучше останутся излишки, чем крема не хватит.

4. Обещаю прекрасный русский фольклор, по большей части (около)похоронный. Прекрасен он отдельно ещё и тем, что я его весь написала сама, потому что было лень рыться в умных книжках.

5. Люся - новатор и решилась на смелое! Слово "чо" обычно пишется через букву Е. Считаю это принципиально неверным, поскольку "о" в этом слове слышится чОтенько, по крайней мере, в наших местах. Поэтому в романе везде "ЧО", а не "ЧЕ", и в кои-то веки визуальное воплощение этого великого уральского слова не раздражает мой нежный взор.

6. Сюжет клёвый. Я, если честно, именно из-за сюжета и стала писать (не только, но и из-за него), потому что многое происходящее - полная дичь, хоть и чистая правда.

7. В качестве заманухи: обещаю деревенскую оргию, разборки на топорах, наезды на великую русскую литературу вообще и на Льва Николаича Толстого в частности, а также невероятно мрачный, но нежный флер чисто русской мистики. Все коты, упомянутые в романе, умрут сытые, счастливые, в глубокой старости и всего лишь от глубокой старости, причем на руках любящих хозяев.

8. Как мы, читатели, знаем, нынче в российской литературной моде романтика малых городов, поэтому данный текст - это гимн Нижнему Тагилу, но не по причине моде, а по причине душевной склонности. Теперь и вы можете узнать этот город не только как город, упоминавшийся в уже почти забытой передаче "Наша Раша" (хотя Тагил, несомненно, рулит).
Деревню Висимо-Утка также советую посетить - она существует до сих пор, и там очень красиво.

9. Вино "Белый мускат Красного камня", единожды упоминаемое в романе, можно до сих пор найти в продаже (я брала массандровское). Предварительно предлагаю погуглить наличие в городе, чтобы впустую не бегать по магазинам. Несмотря на мое равнодушие к десертным винам, я оценила его, как Маргарита Павловна - Хоботова.

10. Поскольку характер у меня дурной, а отношение к литературе циничное, продолжением, которое уже пишется, я планирую испортить вам все переживания (и ощущение того, что вы прикоснулись к великой русской литературе) от тома номер 1. Но как я вам их испорчу, если вы его, этот первый том, не прочтёте?!

11. На жанр текста мне пофиг, то есть глубоко фиолетово (многих ли вы знаете писателей, которым пофиг на жанр их текста?). Можете придумать мне жанр сами.

12. А вообще это просто очень красивая, пронзительная и печальная книга, настоящая русская боллитра, написанная, на самом-то деле, не развесёлой Люсей, налабавшей этот пост, а тем тонким, умным, несомненно, невероятно талантливым человеком и настоящим пейсателем, которым она на самом деле является в глубине души, правда, где-то прямо ну очень уж глубоко.

13. Просто люблю цифру 13, поэтому написала этот абсолютно бессодержательный пункт.

Ах да, ссылка-то на предзаказ, про нее-то я и забыла! Вот она:
https://ast.ru/book/mat-i-macheha-897531/

Неожиданно оказалось, что Люся ушла в печать.
И вообще можно хвастаться обложкой.

Обложка идеальная и идейная: на "переднике" - Люсина рука, пророчески указывающая на знак того, что книга точно 18+, на "заднике" - Люсины крепкие деревенские ноги, содержащие нецензурную брань.

Благодаря удачному фильтру, руки мои кажутся покрытыми старческими пятнами, как и руки многих моих героинь, а ещё они кажутся подводными (а вообще на обложке идёт дождь, потому что во время фотосета действительно шел дождь), и рукав моего (нет, не моего, а баб Вериного) платья полон влаги земной и небесной, как рукава героинь средневековых японских романов.

За ноги на заднике низкий мой поклон редакции и лично Елене Данииловне, потому что сама я бы не решилась. А в итоге вышла, на мой скромный взгляд, прекрасная отсылка не только к простым деревенским ногастым бабам, но и к фразе (и не только к ней) "Ложится мгла на старые ступени", ведь сижу я на деревянных ступенях действительно очень старого, более, чем столетнего деревянного дома.

Или мне кажется, или это уникальная обложка РЕШ - я не помню ни одной, на которой так щедро были бы разбросаны части автора, что, опять же, может являться отличной отсылкой к первой главе (апд: говорят, что не первая, теперь я хочу знать, кто ещё!)

В общем. Ради такого уникального случая попрала собственные принципы и открыла репосты. И буду им очень рада (лучше попросить прямо, чем молчать и надеяться, что все прочтут твои мысли).

P.S. Ноги, блербы и краткое описание Люси - в комментариях. Блербы у меня офигенные. Ноги, по ходу, тоже.

Как только редактор напишет, что книга появилась в магазине, закачу в лучших традициях начинающего прозаика огромный пост с поименными благодарностями.

Ездила к родителям. С утра попозже, то есть ровно за полчаса до выхода, вспомнила, что обещала привезти Леле Собениной для одного восхитительного дела (то бишь для акта современного, итить колотить, искусства) пуговицы с одежды героинь люсиного романа. Высыпали с мамой на диван кучу пуговиц, которые она, как и любая серьезная швея, хранит в ну очень разных местах: из деревянной матрёшки, из хрустальной вазы в форме ладьи, из огромного икеевского красного контейнера, из пластиковой коробки, где должны были храниться катушки с нитками, но что-то пошло не так.

В итоге сопений, а также всплескиваний руками и голосами были обнаружены три скромные тёмные пуговицы с одежд Михаила (мужские пуговицы во все времена скромны), несколько пуговиц с детских одежд Любы (везу домой ещё свои старые шмотки, надеюсь несколько пуговиц срезать ещё с них), стильные пуговицы с одежд Надежды младшей (руки у моей матери золотые, а вкус на детали шитья отменный), некоторое количество пуговиц Верки (даже есть пуговица с ее пальто пятидесятых, точнее, две, но одну я решила оставить себе), а главное, несколько пуговиц с какой-то Матрениной кофты (а вот найти матренины артефакты я даже не надеялась).

На фото, сделанном на конечной вагонской остановке 57 автобуса в ожидании 57 автобуса, то, что я решила оставить себе: листочек с остановки, нижняя коричневая пуговица - с пальто бабы Веры, справа от нее квадратная пуговка с серебряными пуговками - с жилета мамы Нади (помню этот набор с пуговиц с детства, обожала его), стеклянная пуговка слева - матренина (белая, но при каждой возможности пытающаяся показаться чуть розоватой), черная пуговица сверху - хз чья, возможно, либо сразу послевоенная, либо даже довоенная (она самая крупная и идеально напоминающая траурную брошь, я даже подумываю перевести ее в разряд пришивных брошей).

Хорошо съездила, в общем.

В комментах на фото: чемодан, набитый картошкой, солёными огурцами, моими и мамиными старыми шмотками все для того же лелиного проекта (Леля, я уже раскатала губу и надеюсь)). Чемодан этот мне однажды подарила мама на новый год вместо старушечьей сумки на колесиках, которая, по мнению мамы, была мне необходима для поездок к родителям. И она, как всегда, оказалась права.

Также вы можете изучить мои ноги, которые, если концепт не поменяется, можно будет скоро увидеть на заднике обложки люсиной книги, причем исключительно обнаженными (всё-таки иногда, самовлюблённо перечитывая свои посты, жалею, что во мне умер целый книжный пиар-отдел).

Вообще мне был нужен цветочный горшок, чтобы пересадить бонсай. Присмотрела на озоне, отложила в корзину, поскольку пока на работе, а перед покупкой ещё раз хотела обмерить старый горшок (который, само собой, дома, а не на работе).

По работе же искала портреты писателей-эмигрантов первой и второй волны. Не все находились и не все нашлись, но поиски вынесли меня даже на алиб.ру. Слаб человек! Вместо того, чтобы уйти с сайта, я забила первое попавшееся имя (двоюродная племянница Ахматовой, если чо) из того перечня, который у меня был к поиску.

Поиск вывел на третью книгу племянницы Ахматовой, изданную в Нью-Йорке в 1964. В книге обнаружился автограф писательницы. Стоила книга как горшок для моего бонсая.

Готова была сдержаться и уйти с сайта, если бы повнимательнее не познакомилась с биографией этой Ахматовской племянницы и не выяснила, что после эмиграции она много лет (до 1944 года) жила в Белграде. А это означает одно - поэтесса была читательницей мегаизвестной Русской публичной библиотеке в Белграде (вторая по величине эмигрантская библиотека в мире, причем с невероятно трагической судьбой). А у меня в домашней коллекции имеется книга из этой библиотеки - Екатерина Бакуниной "Стихи" (1931 год публикации, Париж).

Как пить дать, племянница Ахматовой брала читать этот мой сборник в тридцатые годы в Белградской библиотеке. Причем она, процентов так на 90, действительно брала книгу Бакуниной, поскольку была бедна и вряд ли могла позволить себе швыряться деньгами на покупку всех эмигрантских поэтических новинок на русском языке.

Не история, а огонь.

В общем, девочки и мальчики, больше нет у меня денег на покупку цветочного горшка. Придется моему бонсай по имени Федор (и растение имеет право на имя!) ждать до следующей зарплаты.

(Или мне кажется, или я как-то неправильно смотрю на литературный процесс, потому что до новинок у меня ни руки, ни глаза никогда не доходят)

Когда твой многострадальный роман прошел проверку юриста

В тихом ужасе вышла после отпуска на работу. Для меня навсегда, кстати, останется загадкой, почему после отпуска выходишь на работу в тихом ужасе, хотя любишь свою работу (а Люся свою работу очень любит).

Последние два с половиной турецких дня провела в приятном, хоть и бездарном, бездумии: ела и спала. Спонтанно купила серую рубашку в чисто моем стиле, который одна из сослуживиц называет стилем бедной сиротки: серая, блеклая, бесформенная, будто потёртая.

В остальном и вспомнить нечего. Всплывают в памяти какие-то дурацкие мелочи:

У старого хозяина пляжа - старая собака по имени Дейзи, золотистый ретривер. Помню её ещё по прошлому году. Дейзи жарко, как и всем остальным. Днём она приходит, сопровождаемая своим человеком, на пляж и купается: заходит в море, выходит из моря, валяется на гальке, повторяет эту процедуру раз пять, а затем идёт к пляжному душу и ждёт, когда хозяин прополощет ее пресной водой. Все отдыхающие умиляются.
_

В отеле напротив входа в столовую - закрытый навеки магазинчик. В нем пыль, стол, стул, два серых голых манекена, мужской и женский, на полу перед ними пустой, как и вся комната, пластмассовый розовый таз. В прошлом году все было так же, но манекены понтовались меховыми шубами, небрежно накинутыми на плечи.
_

Дважды сыграла в пинг-понг.
_

Дважды за отпуск приснилась баба Вера.
_

В самолёте мальчик-зумер, сидевший рядом с подругой, пытался своим локтем вытолкнуть ее локоть с общего подлокотника. Поскольку он зумер, вступить в живое человеческое общение ему было сложно. Поскольку подруга миллениал, она без проблем вступила в это общение сама и спросила, хрена ему надо? Мальчик был очень удивлен, что не все в этом мире принадлежит ему по ему первому пиханию, в том числе и подлокотник самолёта. В споре зумера и миллениала победил, конечно, миллениал.
_

Спала, вернувшись домой, половину дня. Потом встала и сходила за тортом и водкой (вру, водка уже была дома).

Сейчас (возвращаясь к началу поста) сижу на работе в тихом ужасе, хоть и при новой брошке. Кроме работы, нужно дочитать "Мирэ" Илишкиной, а также прочесть "Вечер у Клэр" Гайто Газданова и "Сгинь" Реньжиной (последнюю я раз в две недели уже два месяца приношу в библиотеку и просто продлеваю, ибо некогда уже два месяца). Нужно заменить газовый шланг на кухне, свозить потихоньку умирающего кота к ветеринару (надеюсь, он будет умирать ещё года 2-3, я категорически не готова к расставанию) и разобрать шкафы. Про остальной список хозяйственных дел умолчу, чтобы никого, то есть себя, не пугать.

По сравнению со всем этим написание романов и другой литературы - херня, точнее, невероятно лёгкое и не стоящее внимания дело.

В три приёма прочла "Вьюрки" Дарьи Бобылевой, которые давно прочли все, кроме меня. "Вьюрки" офигенные.

Тут есть всё, что близко Люсиному сердечку: огороды, кажущиеся советскими дачки, чудаковатые типажи дачников, иногда узнаваемые, иногда явно придуманные для романа (и этот микс реальности и авторской фантазии невероятно удачен), славянская мифология, не менее диковатая, чем дачные типажи, а ещё доброе старое мочилово.

Под "Вьюрки" я ела на пляже персики и пила ледяное белое вино, и теперь навсегда река рядом с романным поселком будет для меня иметь вкус холодного белого, а кровь убиенных - вкус спелых турецких персиков.

Очень понравилось то, что все герои вечно обдирают ноги, руки, лица и другие части тела, как в жизни. И все эти раны у них болят, саднят и подгнивают - о том, что раны, полученные в книге, должны оставаться при героях, авторы обычно забывают: кровь и разодранная кожа частенько появляются по тексту, но через пять страниц перед нами, как в кино, уже опять целый герой. Не одобряю! В то время как у Бобылевой все заживает долго, медленно и не всегда успешно.

Отдельно замечательна работа со славянской мифологией. Потому что, она, конечно, нынче типа в моде (точнее, с девяностых), но до сих пор мало кто знает, кто такая Полудница. А Бобылева знает!

Ещё очень порадовали гипсовые пионеры на садовом участке и ироничность ситуации, когда адепт классического искусства, отказываясь верить своим глазам, на деле является модернистом.

В общем, не книга, а бальзам на душу, измученную хоть отпуском, хоть работой, хоть жизнью, хоть смертью.

Я с трудом пишу, если что, положительные отзывы, поскольку, как мы все знаем, гнобить текст всегда легче. Поэтому, выполнив тяжёлое, но очень приятное дело по написанию восторженного отзыва, теперь срочно хочу белого вина, похожего на воды потусторонней реки рядом с обычным июньским дачным посёлком, и ещё одну книгу Бобылевой (но есть, увы, только вино).

День шестой

Из отеля выходила только на пляж, чтобы папа был спокоен потому что почему-то дико устала от трёх часов на автобусе туда и трёх часов обратно.

День запомнился только четырьмя моментами:

1. Подругу в море за задницу укусила рыбка.

2. Нож, яйцо и булочка продолжают лежать в коридоре.

3. После обеда вышли в фойе, где стоит бильярдный стол. Подруга предложила сыграть. Я возмутилась: "После курочки и пироженки?! Ты серьезно?! Сейчас я буду спать, а не вот это вот всё!" Проходивший мимо русский мужик, услышавший наши препирательства, хмыкнул: "Правильно! Надо, чтобы жирок завязался".

Золотые, золотые слова! (Одобрительно прокричала ему Люся в спину)

4. Во сне видела кучу литературного народа, человек двадцать, не меньше. Из них запомнила литературного критика и писателя Валерию Пустовую, литературного критика и издателя прекрасного журнала "Дегуста" Ольгу Девш и литпродюсера Русину Шихатову (здравствуйте, Валерия, Ольга и Русина).

Долго читала, к чему снятся литераторы - поначиталась про свои неудовлетворённые творческие амбиции, неумение формулировать мысли и желание переосмыслить жизнь.

Денег сон, увы, мне не обещает. Разве что стремление к мудрости (не факт, что достижимой).

P.S. В коммах - те самые нож, яйцо и булочка (чтобы вы точно знали, что я не вру)

День пятый

Поехала на экскурсию в Каш. С утра забыла написать папе, что жива, поэтому до вечера он меня уже практически похоронил. Причем, что удивительно, вместе с мамой - видимо, папа ее накрутил.

Автобус отправлялся от экскурсионного бюро в 8 утра. Соответственно, вышла на улицу в феерическую срань - в 7.45. Навстречу мне шли на пляж простые русские бабы и их мужья. Вид у них у всех был такой, как будто они шли не на пляж, а на работу: бабы деловито тащили огромные надувные круги, хлипковатые печальные мужья, покорно шедшие рядом, такие же хлипковатые, как и они сами, полиэтиленовые пакетики. Мужьям страшно не хотелось ни на какой пляж, но жены безжалостно будили их в шесть утра и заставляли надевать пляжные трусы, шорты и сланцы (слава богу, носки в кои-то веки никто не требовал надеть). Простые русские бабы тащили свои надувные круги деловито и тревожно: мужьям они эти круги точно доверить не могли, ведь мужья им попались хиленькие, безынициативные и лядащие, не дай бог, упадут с этими кругами и попортят их упругую резиновую поверхность. Попутно бабы про себя перечисляли, все ли взяли на пляж: от кремчика до полотенчика и доллар-другой - купить мужику варёную кукурузу. Ей-богу, время от времени у меня было ощущение, что я не в Кемере, а в Сочи.

Экскурсия в город Каш и на пляж Капуташ: крайне советуется тем, кто задолбался лежать и есть и хочет изучить местные красивые места, но не имеет машины. День вы проведёте совершенно не информативно, но насмотритесь на красивые виды по темечко, что прекрасно, учитывая и прекрасную цену - 30 баксов с носа.

Краткое изложение экскурсии: туда три часа и три часа обратно. По дороге из окна автобуса видите город Кумлуджа, у которого и на гербе помидоры, и над входом в вокзал помидоры, потому что город занимается овощеводством, особенно помидорами, затем проезжаете город Финики (на самом деле Финике), где выращивают почему-то не финики, а цитрусовые. По касательной кружите по Демре, где вас на остановке уговаривают купить султаниты и хрень из оникса.

Потом вы самостоятельно гуляете два часа по старому городу города Каша. Каш, убеждают вас, очень похож на греческий городок, может, потому, что на расстоянии 7 км от Каша находится уже греческий остров. Не верьте: в Мармарисе точно такой же старый город. Но, так или иначе, очень красиво. Ездят сюда отдыхать только европейцы, поэтому, видимо, нормальных пляжей, которые так любят русские и другие восточные славяне, нет.

На обед советую гезлеме со шпинатом и с сыром в любой маленькой забегаловке. И заранее купите дешёвого холодного пива и вкусняшек для пляжа Капуташ (минутка посильной экономии).

На пляже Капуташ вы проведёте два часа, полчаса из которых будете стоять в грязнейшие душ, переодевалку и туалет. Но сам пляж великолепен, особенно если с него напрочь убрать людей.

Потом три часа дороги обратно.

В отеле была в 8 вечера. Успокоила папу. Поужинала.

Отяжелев от пищ и ед, поднимаясь в номер, видела прекрасное:

1. В фойе стоит бильярдный стол (писала про него). Три подруги (маленькая и крашеная в брюнетку, почти альбиносная тощая соломинка в соломенного же цвета платье и женщина невероятно весомых достоинств) фотографировали друг друга по очереди в сексуальных, по их мнению, позах на столе и с кием в руках. Подруга весомых достоинств сначала стеснялась своих достоинств, но под уговором подруг тоже залезла на стол. Стол под ней сначала ухнул, потом крякнул. При всем моем уважении к чужим весомым достоинствам было очень жалко стол.

2. На моём этаже между номерами на специальной скамеечке для пустых бокалов и тарелок, которые, как ни запрещай, туристы, точно безумные белки, тащат в номер, третий день лежат грязный нож, сухая булочка и варёное яйцо. Что-то мне подсказывает, что уборщицы специально их не убирают.

Фото в коммах.

Кадр дня

День четвёртый

Вечер вторника закончился тем, что я ответственно отписалась папе: "Жива-здорова,  из отеля выходили только на пляж". Папа оперативно ответил: "Правильно делаете, молодцы!"

Поэтому в среду принципиально поперлась в город по магазинам. Хотела вернуться в отель к обеду, в итоге вернулась только к пяти вечера: с ракией все для того же папы, с оливковой пастой для мамы, со шмотками, в которых Людмила Садовникова не будет встречаться со своими условными читателями, и банкой нутеллы. Считаю, я заслужила банку нутеллы. Возможно, даже две.

Обедала в том же кафе, что и год назад при такой же вылазке в город. Треть наших кефте и свежего лаваша досталась трем уличным разновозрастным кошкам. Видимо, за помощь голодным кысам чаем хозяин кафе напоил нас бесплатно.

Вообще после того, как Гадова в коммах спросила, видела ли я котов, они ежедневно стали мне попадаться на глаза. За завтраком, например, вместо воробьев пришли к бассейну два одинаково черных кота и час ходили друг за другом, прижимая уши и утробно воя. Драться при этом ни один из них не хотел.

После магазинов все же успели попасть на пляж. В воде у меня оперативно свело правую ногу, точнее, растопырило пальцы. Пришлось снять одну коралку. Так я и болталась, как поплавок, у самого берега: сжимая в руке коралку, пугая рыб в воде знаком "V" из большого и указательного пальцев правой ноги и меланхолично глядя на опускающееся за горы солнце. Затем не менее меланхолично глядя уже на море с лежака, лопала инжир, купленный в тот самом магазине, где есть и виноград, и мужчина, и машина. После инжира и стакана фанты нога отошла.

Вечером случилась турецкая ночь, то есть много жареного и тушёного мяса и женщины в знойных костюмах на сцене. Да, смотрела на танец живота и другие восточные танцы, но ни черта не разглядела, потому что забыла очки в номере. Зато прекрасно разглядела настоящий мундштук у женщины золотого возраста, сидевшей за соседним столом. Одобрительно посопела, хотя не могла самой себе не заметить, что у Люси дома лежит мундштук вдвое длиннее.

Затем под турецким звездным небом тоскующие отельные песни на русском языке: певец затянул великое творение Вячеслава Быкова "День сменит ночь за твоим окном, любимая моя", которое без слез отвращения, на мой скромный вкус, слушать невозможно. Я в очередной раз тревожно задумалась ни о чем ином, как о том, что через 10 лет ИИ уничтожит человечество (успела почитать перед ужином новости). В желудке урчали турецкая шаурма, турецкая фасоль и не менее турецкий хумус с паприкой. Подруга же достала сигариллу и затянулась: "Я только что сейчас поняла, что это песня про любовь к проститутке". "Эт почему?!" - тут же ненадолго забыла Люся про свою будущую смерть от несуществующих рук искусственного интеллекта. Подруга затянулась по второму разу: "Ну ты только послушай, что он поет: После вчерашних встреч ты тихонько спишь. Ну понятно же, после каких она встреч спит, когда день сменил ночь за ее окном". Люся пораженно засунула кусок арбуза в рот: вся интердевочковая романтика девяностых, которую Люся видела только по телевизору, вмиг промелькнула перед ее глазами.

Перед сном опять написала папе, что жива и что купила ему бутылку ракии. Папа ответил кратко: "Пиши чаще". И послал смайлик в виде поцелуйчика. Хотите, верьте, хотите, нет, а именно этот факт меня поразил за отпуск больше всего - мой семидесятилетка освоил смайлики!

(Единственное фото дня - в комментах)

Кот-таксист, очень важный мужчина.

Как сказал другой важный мужчина во фруктовом магазинчике: "У нас все есть: и виноград, и инжир, и мужчина, и машина! Вы только заходите!"

Не страна, а фруктово-мужской рай.

День третий

Вчера вдруг поняла, что турецкий олинклюзив - это остров "Спиешьпей" из всем (надеюсь) известной детской повести Константина Лагунова "Ромка-Рамазан". Потому что, если нет сил на что-то большее, ты просто спишь, ешь и пьешь.

Примерно так вчерашний день и прошёл. На завтрак была жареная до черноты на масле цветная капуста - дико вкусно, я так готовить капусту не умею. Подали другой вид рахат-лукума: в пн был розовый, во вторник - апельсиновый.

За завтраком увидела наконец первую турецкую кошку - трехцветочка, скребла хребет о ножки пластиковых стульев. Меня она проигнорила.

Ещё на завтрак прилетела стая ворон и стая воробьев. Вороны оказались глуповаты, а вот воробьи умнее: один тут же заскочил на стол напротив и, пока туристки ходили за кофе, уклевался из всех тарелок хлеба.

По пляжу каждый день ходит турок, почему-то похожий на египтянина, и кричит: "Сладкая горячий девушка!" Это он так продает варёную кукурузу.

В телефоне у меня стопицот книг, но на пляж я хожу без телефона, но с бумагой. В бумаге взяла "Вьюрки" Дарьи Бобылевой, которую она подписала мне, простигосподи, в 2023, прости, Даша (о медленности моего чтения, как и о моей плохой памяти, можно слагать легенды). Зато между первым и вторым заходом в море я вчера прочла сразу треть. Сегодня планирую ещё треть.

На обед ходила на пляж - там дают гигантские бургеры с картошкой фри и ядовито-розовое мороженое, неожиданно вкусное. Тут же с нами заобщалась бабуля (подруга утверждает, что в наш прошлый приезд она тоже тут была, но я привычно ни черта не помню). Бабуля оценила мою прическу тифозной Мэри (перед отпуском я успела постричься) и после вагончика комплиментов деловито уточнила, растут ли волосы после того, как я их радикально отрезала.

Не устаю поражаться тому, как бабушки, в отличие от молодежи, любят Люсю. Впрочем, по поводу нелюбви молодежи Люся особо не парится: любое юное создание однажды неумолимо превратится, слава котам, в женщину золотого возраста, и поймет, что Люся во всем была права!

Распрощавшись с бабулей, которая по возвращении на родину решила подстричься по Люсиному образу и подобию, сделала пару кадров пляжа, вернулась в номер и дрыхла три часа.

На ужин была индейка, маринованный острый перец, шоколадное суфле и вечный арбуз. Затем мы взяли вина, сели на пустые неосвещаемые лежаки у бассейна и пытались смотреть идиотское вечернее шоу "Женщины против мужчин".

Первый конкурс назывался "Раздави задом шарик". В первом заходе раздавили 9 шариков и сломали один стул. Победили, само собой, простые русские бабы. Не знаю, сколько было раздавлено шаров во втором заходе, но точно был сломан ещё один стул.

Второй конкурс - "Станцуй танец живота". Нет, я понимаю, почему танец живота у простой русской бабы в итоге всегда превращается в танец задницы, но мне никогда не понять, почему и русский мужик начинает танцевать под знойные турецкие мелодии именно задом (другими частями тела они двигать не могут).

Кто победил, хз, нам надоело смотреть, вина больше не хотелось, и мы пошли в номер, по пути сыграв в пинг-понг и бильярд. Бильярд - явно не моя игра, не понимаю, как именно нужно бить кием в шар, а главное, зачем. Поэтому, когда (а это примерно всегда) мой шар не долетал до сетки-дырки, я просто брала его и кидала в сетку-дырку, приговаривая, что главное в игре не правила, а результат. Подруга страшно возмущалась.

Вернувшись в номер, посмотрела очередную серию очередной дорамы: у главных героев наконец случилась свадьба. Учитесь: главгерои семь лет ждали друг друга, и ни разу друг другу не изменили. Святые люди! Не верю, но смотрелось красиво, я почти пустила слезу.

P.S. Ах да, организовывать ремонт кондера не пришлось: оказалось, ночью был сбой электричества во всем отеле, ну и техника местами зависла. В 9.30. утра свет снова вырубился на 6 секунд (я засекла), затем наконец все идеально заработало.

P.P.S. В коммах пара фоток.

Кадр дня

День второй

От криков петухов проснулась в половину пятого (посмотрела на будильник). От призыва на молитву проснулась примерно через час (на будильник не смотрела).

На завтрак был свежайший рахат-лукум. И, слава всем богам, наконец появился кетчуп, которого в прошлом году не было.

Встретились с гидом. Гид оказался вменяемым молодым чуваком, который восхитился, когда узнал, по какой приятной цене Люся ухватила путёвку (за что тут же получил мою симпатию), и хохотнул, что Люся конкретная, когда я сказала, что экскурсий мне не надо, и я и так знаю, что где здесь находится, поэтому "давайте мы просто обменяемся контактами, вы скажете, когда на ресепшне выложат список на выезд, и разойдёмся".

Отменялись контактами, после чего чувак сделал то, что я люблю больше всего - рассказал пару диких историй про туристов. Особенно запомнилось, как ему позвонила в три часа ночи юная русская дева в слезах. Далее - реальный диалог:
Гид: Что случилось?
Туристка: Я не могу заснуть!
Гид: Почему?!
Туристка: Я боюсь спать одна в новых местах!
Гид: И чем я могу вам помочь?!
Туристка: Просто побудьте на трубке, пока я засыпаю...

Ну чо, мужик на трубке полчаса ждал, пока дева в слезах вырубится и захрапит. Дева, конечно, не знает, но с того памятного для гида ночного разговора она дико популярна среди русскоязычных туристов, посещающих Кемер (злая Люся тоже про неё рассказывала бы каждому встречному и поперечному).

Ещё был рассказ про другую прекрасную деву, которую обратный самолёт должен был из Кемера привезти в Мск, но по причине нынешних исторических обстоятельств (закрытого неба) он привез ее в Спб. Девушка позвонила в Кемер своему отельному гиду и попросила его решить из Турции эту сложную ситуацию, произошедшую с ней в России...

В общем, после приятной беседы Люся пошла собираться переезжать из бунгало в отель. Но и тут все оказалось пафосно: только я успела застегнуть чемодан и лениво почесать пузико, как в дверь постучал отельный шофёр, забрал чемоданы и с помпой (то есть на ярко-красном пикапе) перевёз дорогих постоялиц с пляжа до входа в отель, то есть банально через дорогу.

В остальном все тихо: на обед был салат и пиде с грибами (грибы я из пиде убрала - не люблю грибы)/с сыром и зеленью, на ужин шаурма, которую тут жарят на масле.

Сходила на массаж, чтобы загар лип к люсенькиным плечам лучше. Ещё вышла из отеля и в первом попавшемся турагентстве за три минуты купила путёвку на экскурсию (у отельного гида она 74 бакса на человека, в турагентстве 30).

Вернулась, пила в холле коктейли, которые мешал тот самый бармен, пристававший в прошлом году к подруге. Ее я заказывать коктейли и отправила. Она ему сообщила, что вышла замуж (мудрая женщина!). То ли от усталости, то ли от чувства вины бармен набухал в эти коктейли столько ракии, что вместо долгого вечера меня хватило только на шаурму. После шаурмы вернулась в номер.

Хотела было заснуть, как тут же написал папа: "Ты где?!" Папе я писала уже дважды за день, что жива, но он упорно переживает: как любой семидесятилетка из провинции, папа, насмотревшись телека, считает, что в Турции, как и в других странах, туристов изничтожают примерно сразу в аэропорту. Много лет люсиных отпусков не могут переубедить его в обратном. Исключение для папы составляет почему-то только Вьетнам: во-первых, у них там социализм, во-вторых, туда летал люсин старший двоюродный брат и сказал папе, что во Вьетнаме спокойно. Как любой нормальный папа, мой папа больше доверяет мнению левого мужика, чем своей дочери, пусть и пятидесятилетней. Сами понимаете, очень люблю папу, эти его закидоны вызывают в семье только всеобщий смех и умиление.

Так или иначе, написала папе, что жива и во вторник из отеля планирую выйти только до пляжа (да, если кто не в курсе: если вы выехали в отпуск вне родины, старайтесь не выходить из отеля, в отеле хоть как-то безопасно, по мнению папы)!

Вроде бы всё. Но ночью перестал работать кондёр. Сегодня планирую с утра заняться, как будто не в отпуске, ремонтом, то есть организацией починки. Но после обеда все равно надеюсь отоспаться.

Ещё один грандиозный план на вторник: наконец съесть грушу, которую я не могу съесть с воскресенья, выйти из отеля и в первом попавшемся магазинчике с фруктами купить инжир и манго, до которых Люся, как это обычно пишут в великой русской литературе девятнадцатого столетия, "великая охотница".