Раздел имущества Дженни Хэлливел и Саймона Энтвистла поднял спор о том, не пора ли Англии сделать добрачные (pre-nuptial) соглашения строго обязательными (Helliwell v Entwistle [2025] EWCA Civ 1055, реш. 31.7.25).
 
Расставшись с первой женой в 2016, Саймон переехал в Дубай, где устроился в PwC. Вскоре встретил Дженни, дочь богатого девелопера Нила Хелливела (Neil Helliwell). Съехались то ли в 2016 (его версия), то ли в 2017 (её версия). В 2018 Саймон уволился из PwC и устроился в одну из компаний будущего тестя, откуда ушёл через год, запустив онлайн курс по трейдингу. После женитьбы ни на кого не работал.
 
Накануне свадьбы Дженни по настоянию отца убедила Саймона подписать Соглашение о разделе имущества, согласно которому при разводе каждый оставался с тем, что на него зарегистрировано и лежит на счетах. Соглашение подписали 12.7.19 на Сейшелах в день бракосочетания (вечеринку за 💷500 тыс провели в Париже). Одним из существенных условий было заверение о том, что будущие супруги раскрыли все активы в Приложениях А (жена) и В (муж).

Когда юристы Дженни прислали проект, Саймон отправил своим юристам, помогавшим разводиться с первой женой. Солиситор Джудит Клайн написала ему, что Соглашение составлено в пользу супруги (например, вложения мужа в имущество, зарегистрированное на жену, не будут учитываться при разделе). Приложение А заполнено не было, и г-жа Клайн сказала, что не может подписать сертификат о независимой юрконсультации (составила подробные заметки беседы с Саймоном, что пригодилось ему в суде).
 
В итоге Дженни раскрыла в общем виде 4 позиции на 💵23.25 млн: недвижимость в Дубае и Франции (без адресов) и счета в ОАЭ и Сингапуре (без банков). Саймон вписал активы на 💷1 млн и подписал без заверения юристов. Юристы Джейн подписали сертификат, подтвердив тем самым, что объяснили ей обязанность раскрытия.   
 
Когда расходились через 3 года, Саймону дали 3 дня, чтобы съехать из дома. Компания тестя аннулировала его рабочую визу, из-за чего пришлось покинуть Дубай.
 
По совету юристов он отказался исполнять Соглашение, требуя с бывшей жены сперва 10, а потом 💷2.5 млн.
 
Когда Дженни, согласно оговорке о подсудности, начала в Лондоне процесс по разделу им-ва, выяснилось, что она указала в Прил. А только 27% активов, “забыв” 2 уч-ка Пляжа Джумейра (💷8 млн), подаренные отцом акции (💷10.6+1.2+8+18.19 млн) и 50% дома в Уимблдоне (💷1.6 млн), где живёт её мать, всего на 💷47.87 млн (42). На допросе сказала, что, хотя акции на ней, ими управляет отец; она как бы не считает их “своими”, и не знает сколько на ней всего “висит” (❡72).
 
Несмотря на сокрытие активов, Саймон не смог оспорить Соглашение в 1-й инстанции. Суд решил, что нет особой разницы, стоит ли более богатая сторона 50, 60 или 70 млн 💷, если брак короткий и бездетный, а активы подарены родителем (❡12 решения 1-й инст. 16.2.24). Саймону присудили 💷325 тыс, за минусом судеб. расходов жены (она предлагала ему урегулировать за 💷800 тыс; судья сказал, надо было соглашаться), чтобы арендовать квартиру, купить машину, восстановить нервы (💷22 тыс) и найти работу.
 
Апелляционный суд признал нераскрытие супругой добрачных активов мошенническим, следовательно, аннулирующим Соглашение. 1-й инстанции поручено определить Саймону компенсацию, исходя из всех обстоятельств, включая стандарты жизни в браке (❡125 реш. Апелляции).  
 
Pre-nup’ы стали популярны после решения Radmacher v Granatino ([2010] UKSC 42) в пользу немецкой дамы, защитившей, благодаря “добрачнику”, наследство от мужа-француза. Но закон, который делал бы их строгими обязательствами, так и не принят. FT спрашивают, не пора ли сделать “добрачники” строго обязывающими? Г-жа Клайн, отговаривавшая Саймона подписывать pre-nup, пишет, что селебритиз, например, Бруклин Бэкхэм, сын Дэвида и Виктории Бэкхэм, и его жена - актриса Никола Пельтц, подписавшие “добрачник”, могли бы повлиять на ситуацию.
 
Ранее рассказывал, как россиянка отстояла право на долю в бизнесе при разводе с неработающим мужем-греком.