Несколько мыслей столетней давности

Лет двадцать пять тому назад слово открытка казалось мне типичным и препротивным созданием одесского наречия; теперь его употребляют все, и оно действительно потеряло былой привкус пошлой уличной бойкости. Этот суффикс знаменует легкое отношение, бесцеремонность, пренебрежение.

Кто впервые сказал курилка, столовка, Мариинка, зажигалка, проколка? Конечно, не пожилой человек с спокойным темпераментом, с охранительным мироощущением, с бережным вниманием к языку, а человек живой, молодой духом, торопливый, бойкий.

Но будущее принадлежит молодости... Мариинка нас возмущает, Александринка коробит меньше, к предварилке мы привыкли, а московские улицы — Варварка, Ильинка, Лубянка и даже — сколь неуважительно — Покровка, Сретенка, Воздвиженка кажутся просто незаменимыми.

В Москве Знаменка и Владимирка естественны, но дурным тоном показалось бы нам, если бы так назвали в Петербурге Знаменскую и Владимирскую: так условны эти причуды языка, так из бытовых грубостей они становятся психологическими и стилистическими тонкостями.

(А. Г. Горнфельд. Новые словечки и старые слова: Речь на съезде преподавателей русского языка и словесности в Петербурге 5 сентября 1921 г.)

В детстве и юности меня очень удивляло, что названия улиц типа Покровка или Сретенка в Москве — официальные. В Нижнем эти "бытовые грубости" ходят только в городском просторечии: наряду с Покровкой, Ильинкой или Варваркой (которые в честь храмов — соответственно, Покровская, Ильинская и Варварская), есть еще, например, улица Белинского — Белинка, а в долгое время была и Маяковка в честь поэта, пока вновь не стала Рождественской (кстати, не Рождественкой, местные скорее скажут "на Рождестве"). Успенка и Вознесенка — не улицы, но церкви. (Кажется, только одно исключение на адресных табличках в Нижнем — улица Звездинка и официально Звездинка).