Война дорогу покажет (часть 5)
Теперь нужно понять, что же мы имеем в сухом остатке, наряду с давно известной истиной - кроме армии и флота у России никогда не было и не будет союзников.
1. Реально «пахнет большой войной». Европа сколачивает свой военный блок, пытаясь сделать его независимым от США (о чем не раз говорили Макрон, Мерц и др.). На базе существующих сталелитейных, автомобильных и др. заводов создается свой «суверенный» военно-промышленным комплекс. При этом, Евросоюз четко распределил обязанности между союзниками - одни делают беспилотники, другие снаряды, третьи ракеты и т. д. А это, кстати, уже плановая экономика, от которой мы сдуру избавились в начале 90-ых под абсурдные лозунги, типа рынок все отрегулирует. Причем, все эти натовские программы должны выйти на 100% мощность к 2030 году. Европейские политики и генералы уже не стесняются заявлять, что именно в этом году начнется война с Россией.
2. После заявления президента Владимира Путина в ходе встречи с командованием Тихоокеанского флота в Южно-Сахалинске 12.08.2026 о том, что Россия будет зеркально отвечать, если западные страны продолжат захватывать российские торговые суда, стало очевидно - отношения России и НАТО достигли критической точки кипения. Причем, если российский флот уступает НАТО в численности в Северной Атлантике и Балтийском море, то нам ничего не мешает сделать ставку на регионы вне зоны сосредоточения сил альянса, где можно действовать максимально эффективно и без прямого противостояния. И это в первую очередь Охотское и Японское моря, где наш флот способен останавливать, досматривать и принудительно отправлять иностранные корабли в порт Владивостока. Конечно, силовые акции против коммерческих судов стран НАТО запустят цепную реакцию и непредсказуемую конфронтацию в мировом океане. А в итоге, на карту будет поставлена не только безопасность морских перевозок, но и вся система международного морского права.
3. Если в прошлом «привилегией развязывания войн» обладали только крупные державы, делая ставку на инвестиции в передовые и совершенные вооружения (особенно ракеты), то в данный период кто угодно может изготовить недорогие боеприпасы большой дальности и беспилотники, которые почти также эффективны, хотя и менее мощны. Это увеличивает частоту и географию противостояний, а также и их жестокость, поскольку стороны наращивают объем, точность и полезную нагрузку своих ударов, как это видно на примере войны на Ближнем Востоке и СВО. И да, подобные конфликты носят гибридный характер, поскольку, сражения на линии боевого соприкосновения, сочетаются с физическим разрушением критически важной инфраструктуры в глубоком тылу, изнурительными кибер- и экономическими кампаниями, а также ударами по промышленным и гражданским объектам.
4. Но самое опасное - война стала гораздо более автоматизированной. И дело даже не в применении роботов и БПЛА, а в использовании искусственного интеллекта. Опора на контролируемые ИИ, дистанционно управляемые и беспилотные системы делает войну более быстрой и менее персонализированной. Эти системы снижают потребность в людских ресурсах и позволяют военным ускорять принятие решений в условиях высокого давления, включая планирование, выбор целей и выполнение задач. При этом, нужно учитывать, что ИИ не обладает эмоциями, соответственно будет принимать решения исходя из практичности, невзирая на жертвы. Результат мы уже знаем – как утверждает газета Washington Post, 28 февраля 2026 года американские войска нанесли удар по школе девочек в Минабе, (погибло около 180 чел.), ошибочно классифицировав ее как военный объект, из-за просчета разведки или сбоя в работе алгоритмов ИИ.
В сухом остатке очевидно, что грядущие войны будут все больше гибридными, перетекая с полей сражений в повседневную жизнь обычных граждан вдали от какой-либо линии фронта. Какой из всего этого следует вывод? Жизненно важно в кратчайшие сроки закончить уже начатые противостояния любыми возможными средствами, пока это еще в принципе возможно…