​Интрига Портсмутского мира.
Часть 1

Середина 1905 года. Продолжается русско-японская война. Япония находится на грани катастрофы, будучи истощена ресурсно и экономически, и начинает искать возможности для скорейшего заключения мира. Русская армия сосредотачивается для нанесения решающих ударов, усиляется технически и кадрово, налажено устойчивое транспортное сообщение с "метрополией". Ни о каком военном поражении России речи не идет.

Но гибридные войны, к которым относилась и русско-японская, ведутся не только на полях сражений.
Поэтому противостояние перемещается на улицы российских городов, где поддерживаемые из-за рубежа мятежники делают "первую русскую революцию", а также в кабинеты дипломатов и банкиров. Официальное воплощение оно получает на конференции в Портсмуте, поставившей точку в войне.

В этой связи крайне интересно взглянуть на ход переговоров и действия российских государственных деятелей, прежде всего императора Николая II и Сергея Юльевича Витте.

Итак, 20 июля (2 августа) глава российской переговорной миссии С.Ю.Витте прибывает в САСШ (как называли в то время США) и начинает, говоря современным языком, проводить PR-кампанию: посещает биржу, много общается с журналистами, встречается с еврейскими банкирами и даже, как писали, лобзается с машинистом поезда.

Надо сказать, еще до переговоров российской стороной была проведена успешная аналитическая и разведывательная работа, позволившая практически точно установить как требования Японии, так и действительное состояние дел во вражеском государстве, готовом ради мира почти на всё. Соответственно, российской миссии во главе с Витте были даны подробные инструкции о невозможности территориальных и финансовых уступок. Несмотря на обладание всей полнотой информации, Витте был настроен пессимистически, а к моменту начала переговоров (27 июля/9 августа) даже «измучен» и «удручен» твердой позицией Петербурга.

Получив официальные требования японской стороны, Сергей Юльевич напишет: "Если бы мы могли выразить мысль, что... готовы обязаться сохранить за Япониею ее приобретения, то это будет способствовать успокоению японцев и всего мира, который увидит искренность наших намерений".

Подобная пораженческая позиция, несмотря на в высшей степени благородные гуманистические грезы её автора о «мире во всём мире», не нашла понимания в Петербурге. И 1(14) августа Витте отправляет в столицу телеграмму, справедливо называемую исследователями панической: "Соглашение ввиду громадной разницы условий сторон не будет достигнуто".

Тем не менее, переговоры продолжаются, и 5(18) августа происходит подведение промежуточных итогов. К этому дню неразрешенными остаются разногласия по вопросам владения Сахалином, выплаты Россией контрибуции, ограничения русских военно-морских сил на Дальнем Востоке и передачи интернированных российских судов в пользование Японии. Витте предлагает уступить по всем пунктам, кроме контрибуции: «...японцы ранее нас имели некоторые права собственности на Сахалин... Сахалин - в руках японцев, и я не вижу возможности, по крайней мере в ближайшие десятилетия, его отобрать»; «по нашему мнению, было бы удобнее отдать весь Сахалин, но ничего не платить», - телеграфирует Сергей Юльевич в Петербург.

После получения жесткого ответа, опять следует паническое:
«Ввиду резолюции государя на моей телеграмме [«Сказано было - ни пяди земли...»]... считаю, что дальнейшие переговоры будут совершенно бесполезны».

Часть 2.

#Российская_империя
#внешняя_политика
#военная_история