Достоевский о русском стремлении к всечеловечности и всемирности

"...что такое сила духа русской народности как не стремление ее в конечных целях своих ко всемирности и ко всечеловечности?
...
В самом деле, что такое для нас петровская реформа...?.. Ведь не была же она только для нас усвоением европейских костюмов, обычаев, изобретений и европейской науки. Да, очень может быть, что Петр первоначально только в этом смысле и начал производить ее, то есть в смысле ближайше утилитарном, но впоследствии, в дальнейшем развитии им своей идеи, Петр несомненно повиновался некоторому затаенному чутью, которое влекло его к целям будущим, несомненно огромнейшим, чем один только ближайший утилитаризм. Так точно и русский народ не из одного только утилитаризма принял реформу, а несомненно уже ощутив своим предчувствием почти тотчас же некоторую дальнейшую, несравненно более высшую цель, чем ближайший утилитаризм, - ощутив эту цель... бессознательно, но, однако же, и вполне жизненно. Ведь мы разом устремились тогда к самому жизненному воссоединению, к единению всечеловеческому! Мы не враждебно (как, казалось, должно бы было случиться), а дружественно, с полною любовию приняли в душу нашу гении чужих наций, всех вместе, не делая преимущественных племенных различий, умея инстинктом, почти с самого первого шагу различать, снимать противоречия, извинять и примирять различия, и тем уже выказали готовность и наклонность нашу, нам самим только что объявившуюся и сказавшуюся, ко всеобщему общечеловеческому воссоединению со всеми племенами великого арийского рода. Да, назначение русского человека есть бесспорно всеевропейское и всемирное.

Стать настоящим русским, стать вполне русским, может быть, и значит только стать братом всех людей, всечеловеком, если хотите. О, все это славянофильство и западничество наше есть одно только великое у нас недоразумение, хотя исторически и необходимое. Для настоящего русского Европа и удел всего великого арийского племени так же дороги, как и сама Россия, как и удел своей родной земли, потому что наш удел и есть всемирность, и не мечом приобретенная, а силой братства и братского стремления нашего к воссоединению людей. Если захотите вникнуть в нашу историю после петровской реформы, вы найдете уже следы и указания этой мысли, этого мечтания моего, если хотите, в характере общения нашего с европейскими племенами, даже в государственной политике нашей. Ибо, что делала Россия во все эти два века в своей политике, как не служила Европе, может быть, гораздо более, чем себе самой? Не думаю, чтоб от неумения лишь наших политиков это происходило. О, народы Европы и не знают, как они нам дороги! И впоследствии, я верю в это, мы, то есть, конечно, не мы, а будущие грядущие русские люди поймут уже все до единого, что стать настоящим русским и будет именно значить: стремиться внести примирение в европейские противоречия уже окончательно, указать исход европейской тоске в своей русской душе, всечеловечной и воссоединяющей, вместить в нее с братскою любовию всех наших братьев, а в конце концов, может быть, и изречь окончательное слово великой, общей гармонии, братского окончательного согласия всех племен по Христову евангельскому закону!"
(Речь о Пушкине).

Всечеловеческое и всемирное стремление русского человека, декларируемое Ф.М. Достоевским, конечно, не имеет ничего общего ни с космополитизмом, ни с интернационализмом, ни с учением о многонациональности. Примечательно, между прочим, что, говоря о чаемом всечеловеческом воссоединении, Федор Михайлович имеет в виду прежде всего христианские европейские народы, "племена великого арийского рода". В понимании Достоевского цель русского стремления к всечеловечности и всемирности - это, безусловно, не растворение народа в бесформенной мультикультурной (а по сути - бескультурной) и безнациональной массе, не сооружение новой Вавилонской башни и "сведение небес на землю". Смысл русского стремления к всечеловечности и всемирности - это братское воссоединение людей во Христе.

#философия_истории