Как мы помним, в июле 1920 г. Красная армия, наступая на Варшаву, передала Вильну Литве. В свою очередь, поляки в ходе своего контрнаступления опять вошли в боестолкновения с литовцами под Сувалками. Под давлением Антанты было подписано Сувалкское соглашение, подтвердившее формальную принадлежность Вильны Литве, сразу после чего произошел бунт Желиговского. Виленский край оказывается в составе Польши, а отношения между двумя странами остаются напряженными на ближайшие 20 лет.

Параллельно с этим разворачивалась драма вокруг Мемеля. Парижская мирная конференция постановила отделить Мемельский край, населенный преимущественно литовцами, от Восточной Пруссии. В самом Мемеле большинство населения составляли немцы, и для немцев он был тем же, чем в конце XIX века становился Владивосток для России – восточным форпостом их – в данном случае германского – мира. Именно в этом качестве Мемель фигурирует в романтически-националистической «Песне немцев», написанной на Гельголанде.

И – вот парадокс – как Гельголанд был тогда под властью британской короны, так и Мемель находился под влиянием британской «мягкой силы». В XVIII веке город поставлял Британии лес для нужд королевского флота и «обангличанился». Заезжий немецкий путешественник писал:

Если какой-нибудь русский или немец собирается ехать в Англию, ему следует какое-то время побыть в Мемеле. Здесь он освоится с английскими манерами и обычаями, которые всякому неангличанину сначала кажутся безобразными. Жители города, торгующие почти исключительно с британцами, так полюбили обычаи этого острова, что подражают им при любом случае, иногда даже до смехотворности. Разговаривают только по-английски, едят, пьют, играют согласно английским обычаям. Даже обращаются так же грубо и неприветливо, как и англичане.

(продолжение)