Трудовое право и ст. 313 ГК

Задался я вопросом, а как г-да трудовики решили бы два таких казуса:

1) Работник причинил работодателю убытки 100, а затем друг работника заплатил в счёт этого обязательства этой трудово-правовой обязанности работодателю эти 100. Вправе ли друг работника требовать от работника возмещения этих расходов? Если да, может ли работник противопоставить своему другу возражение об ограничении ответственности? Может ли работник возражать против того, чтобы третье лицо предоставило 100 работодателю?

2) Работодатель впал в просрочку по обязательству трудно-правовой обязанности об уплате работнику заработной платы, а третье лицо с согласия работника этот долг погасило. Вправе ли работодатель возражать против такой уплаты третьего лица? Обязан ли он возместить третьему лицу расходы, которые то понесло?

Эти два казуса с т.з. цивилистики решаются достаточно просто. В ГК такого рода случаи урегулированы ст. 313.

Честно говоря, я ума не приложу, что скажет здесь наше ортодоксальное трудовое право. В худшем случае оно скажет, что так нельзя, потому что не предусмотрено законом (самый «глубокий» аргумент) или потому что трудо-правовые обязанности тесно связаны с личностью (менее «глубокий» аргумент, но, гхм, на фоне права третьего лица исполнить даже налоговую обязанность (абз. 3 п. 1 ст. 45 НК) аргумент оставляет желать лучшего).

В лучшем случае трудовое право скажет, что отношения между кредитором трудо-правовым управомоченным лицом и третьим лицом не являются трудовыми и подчиняются правилам ГК. Всё бы хорошо, только в ГК у нас периодически суброгация происходит по 313, а для суброгации должно быть обязательство… И возникает вопрос, что по этому поводу скажет трудовое право? Раз не обязательство, нет суброгации? А возражения должника г-да трудовики, я надеюсь, будут воспроизводить через эксцепцию о недобровольном регрессе, правильно? Как там в трудовом праве с теорией возражений?

Ладно, если останавливать весь этот поток иронии, я на примере этих простых казусов в очередной раз убеждаюсь, что гражданское право – это не столько про норму ГК; та же ст. 313 ГК ещё может десять раз поменяться. Гражданское право – это про кропотливый логический анализ ситуации при помощи понятий, которые разрабатывались две тысячи лет. Когда цивилисту приводят такой казус, он видит в нём понятия обязательства, предоставления, обратного требования, возражения и т.п. Решение находится таким же образом, как заключение в силлогизме.

Когда отечественное трудовое право объявило себя самостоятельным, оно причинило себе вред в первую очередь не тем, что исключило применение ГК (дай в руки цивилисту Трудовой кодекс, он там найдёт и прочитает абсолютно всё, что нужно), а тем, что оно отказалось от цивилистической традиции. Лишив себя цивилистической традиции, трудовое право оказалось совершенно неспособным решить любой казус, минимально выходящий за пределы гипотезы норм ТК.

Представьте, что случилось бы с нашим гражданским правом, если бы мы отказались от понятий сделки, полномочия, обязательства и т.п.? Мы бы просто отбросили себя на четыре века назад, даже не в Свод законов гражданских, а в Соборное уложение. Именно это и сделало трудовое право в отношении огромного пласта договоров, до этого органически располагавшихся в особенной части обязательственного права.

На этом фоне вызывают, мягко говоря, недоумение предложения некоторых коллег ввести в ТК норму с понятием трудо-правовой сделки (т.е. переписать дефиницию из ст. 153 ГК и добавить «в трудовых отношениях»). Такие люди не понимают, что сделка – это не то, что написано в ст. 153 ГК, и даже не то, что написано в ПП ВС № 25; сделка – это результат двухсотлетней дискуссии, без понимания которой дефиниция из ст. 153 ГК не даёт ровным счётом ничего. Именно поэтому оздоровление трудового права должно начинаться не с правок в Трудовой кодекс, а с осознания на научном уровне, что трудовое право – это такая же часть гражданского права, как «право купли-продажи», «право аренды», «право неосновательного обогащения» и «право деликтов».