Понятие обязательства и самостоятельные имущественные массы

1. Представим ситуацию. Наследодатель A имеет активы 100 и долги 80. После его смерти за ним наследует B, который сам имеет активы 100 и долги 200. Спрашивается, как при недостаточности совокупности активов следует удовлетворить кредиторов, которые «достались» B от наследодателя, и кредиторов, которые были у B изначально.

Вариант 1. Вся совокупность активов (200) пропорционально распределяется между всеми кредиторами (все долги на 280), все кредиторы удовлетворяются частично (20/28).

Вариант 2. Из наследственной массы (100) полностью удовлетворяются кредиторы A (их долги на 80), излишек (20) присоединяется к личным активам B (100), за их счёт уже частично удовлетворяются личные кредиторы B (12/20).

2. Как примирить этот вариант 2 c понятием обязательства? Согласно господствующей точке зрения, восходящей к Савиньи, обязательство есть право кредитора на известное предоставление со стороны должника.

При господствующем понимании обязательства тяжело придумать обоснование, почему у одного лица внезапно оказываются две имущественные массы, которые начинают жить своей судьбой и подчиняться разным режимам. Если смысл обязательства в господстве кредитора над определённым действием должника, у кредитора нет никакого притязания (не в техническом смысле) на то, чтобы у должника была какая-то определённая масса, на которую можно было бы обратить взыскание. Право кредитора – это право на поведение должника, а не на его имущество, а потому кредитор не может возражать, если должник становится обязанным перед другими кредиторами по другим обязательствам. Обращение взыскания при таком понимании – это не реализация права кредитора, а процедура, в рамках которой ему предоставляется посильный суррогат задолженного предоставления.

Согласно другой теории обязательства, восходящей к Бринцу, суть обязательства состоит в ответственности как возможности обратить взыскание на имущество должника при неисполнении. При таком понимании обязательства предоставление должника отступает на второй план, а на первый план выступает право кредиторов на имущество должника. По всей видимости, это уже не процедурный, а материальный аспект правоотношения. При такой концепции мы видим, почему «наследственные» кредиторы имеют интерес как бы удерживать наследственную массу для себя и не делиться ею с личными кредиторами наследника – у них на эту массу есть какое-то собственное право.

3. Мне теория Бринца глубоко несимпатична. В ней будто бы отсутствует ясная граница между принадлежностью актива и обязательством по его передаче. «Если ты мне должен вещь, она уже в каком-то смысле моя» – сказать такое грамотный юрист не может. Активы должника (будь то вещь или его собственное право требования к третьему лицу, привет жуткому викарному иску) принадлежат только должнику и никаких посягательств у кредитора на них до стадии исполнительного производства быть не может; у кредитора есть только право на получение от должника предоставления. Обратное решение уничтожает ясное деление обязательственного и вещного права, конструирует непонятное ius ad rem.

Поэтому как-то по-другому надо объяснять это деление имущественных масс. Либо через коллективный квази-залог «наследственных» кредиторов на активы наследственной массы, либо через то, что самостоятельное юридическое лицо наследует за наследодателем и отвечает, передавая излишек наследнику после распределения. Первая идея мне не нравится, т.к. я негативно отношусь к любому случайному обеспечению, которое не было специально выговорено. Вторая идея мне тоже не нравится, т.к. она искусственна и противоречит нашему взгляду на наследственное право; слишком много придётся менять в нём, например, по завещанию наследник должен будет принимать имущество не от наследодателя, а от этого юридического лица. Так что либо другое обоснование найти надо, либо, может быть, и не нужна такая сепарация масс? И вариант 1 всё же будет лучше с соблюдением принципа равенства кредиторов и без насилия над понятием обязательства? Надо думать.