Кант о равенстве перед законом:

«Таким образом, гражданское состояние, рассматриваемое только как состояние правовое, основано на следующих априорных принципах: 1) свобода каждого члена общества как человека; 2) равенство его с каждым другим как подданного; 3) самостоятельность каждого члена общности как гражданина.

<…>

2. Равенство [каждого с каждым другим] как подданного, формула которого гласит: каждый член общности имеет по отношению к каждому другому права принуждения (Zwangsrechte), которые не распространяются лишь на главу общности (потому что он не член ее, а творец или охранитель); один только глава имеет право принуждать, сам не подчиняясь никакому принудительному закону (Zwangsgesetze). Но всякий, кто находится под законом, есть в государстве подданный, стало быть, подчинен принудительному праву наравне со всеми остальными членами общности, за исключением только одного (физического или морального лица) – главы государства, который один только и может осуществлять всякое правовое принуждение. В самом деле, если бы и он мог быть принуждаем, он не был бы главой государства, и линия субординации шла бы вверх до бесконечности. А если бы таких (свободных от принуждения лиц) было два, то ни одно из них не подчинялось бы принудительным законам и они не могли бы друг другу сделать никакого неправа (Unrecht), что невозможно.

Однако такое всеобщее равенство между людьми как подданными государства вполне уживается с величайшим неравенством в размерах и степени их обладания – с физическим или духовным превосходством одних над другими, со случайными благами и общими правами в отношении других (коих может быть очень много), так что достаток одного в значительной степени зависит от воли другого (бедного от богатого) и один должен повиноваться (как дитя родителям, жена мужу), другой же ему приказывает; один служит как поденщик, другой же ему платит и т.д. Однако как подданные они в правовом отношении совершенно равны друг другу (право как выражение всеобщей воли может быть только одно и касается только формы права, а не его материи или объекта, на который я имею право), потому что никто не может принудить другого иначе как через публичный закон (и его исполнителя, главу государства), но, опираясь на тот же закон, и всякий другой в равной мере ему противостоит; и никто не может утратить это правомочие принуждать (стало быть, иметь по отношению к другим право) иначе, как совершив преступление, и не может сам отказаться от этого правомочия, т.е. не может посредством договора, стало быть некоторого правового действия (rechtliche Handlung), сделать так, чтобы не иметь никаких прав, а одни только обязанности; ибо этим он сам себя лишал бы права заключать договор, и, стало быть, договор сам себя уничтожил бы».