За что Big Pharma платит в малых молекулах в 2026 году?


🤔 В первом полугодии 2026-го на малые молекулы пришлось 40 из 70 M&A-сделок. Это примерно $70 млрд совокупной стоимости. Это больше любой другой модальности.
Интересно, что именно покупают за эти деньги.

💰Самые крупные чеки по-прежнему достаются активам, где большая часть риска уже снята. GSK заплатила $10,6 млрд за Nuvalent и несколько онкологических программ, главные из которых направлены на ROS1 и ALK при немелкоклеточном раке лёгкого. Это давно подтверждённые мишени, но Nuvalent пыталась сделать следующее поколение ингибиторов — более селективное и способное работать в том числе при мутациях резистентности.

💊 Очень похожая логика у Vertex и Crinetics - $10 млрд. Здесь речь уже об эндокринологии. В сделку вошёл paltusotine — пероральный агонист рецептора SST2 для лечения акромегалии, который уже вышел на рынок, и atumelnant - антагонист рецептора ACTH/MC2R для врождённой гиперплазии надпочечников, находящийся в III фазе. То есть Vertex покупает не только хорошие молекулы, но и довольно зрелую идею будущего бизнеса.

🤯 При этом ранняя стадия сама по себе уже не означает маленький ценник. Merck купила Terns за $6,7 млрд, хотя её основной актив TERN-701 находился лишь в фазе I/II. Это аллостерический ингибитор BCR:ABL1 для хронического миелоидного лейкоза. Таргет абсолютно не новый, именно вокруг BCR:ABL1 построена современная терапия ХМЛ. Новизна здесь в химии: молекула связывает белок не так, как классические ингибиторы тирозинкиназ.

⭐️ Еще нагляднее сделка Lilly с Ajax: до $2,3 млрд. AJ1-11095 - ингибитор JAK2 для миелофиброза и истинной полицитемии. JAK2 тоже прекрасно известная мишень, но существующие препараты связывают преимущественно одну конформацию фермента, а AJ1-11095 - новую. На момент сделки препарат был только в I фазе, то есть Lilly фактически платила не за попытку решить химическим способом ограничения уже существующего класса препаратов.

⚙️ Ещё один тренд, особенно интересный - смена формата введения препарата. BioMarin заплатила $275 млн за Alesta и её ALE1, пока находящийся в фазе I/IIa. Препарат разрабатывается для гипофосфатазии - редкого генетического заболевания костей. Точная молекулярная мишень пока публично не раскрыта; известно, что ALE1 должен снижать избыток неорганического пирофосфата - одного из ключевых звеньев патологии. Главное коммерческое отличие: это потенциально первая пероральная терапия заболевания, которое сегодня лечат ферментным препаратом.

Big Pharma в 2026 году далеко не всегда покупает «новый таргет». Наоборот, некоторые из самых дорогих сделок строятся вокруг давно известной биологии - ROS1, ALK, BCR:ABL1, JAK2. Но новая молекула должна дать что-то, чего раньше не было: лучше работать против резистентности, быть селективнее, связывать другую конформацию белка или заменить инъекционную терапию таблеткой.

🧪🧫 И, конечно, стадия разработки всё ещё имеет огромное значение. Но сделки этого года подтверждают и другой тезис - сильная медхимия сама по себе может заметно повлиять на стоимость актива ещё до поздних клинических стадий.