Тридцать первое декабря приближается неумолимо, а у Миши из новогоднего — только график. Тот самый, когда вокруг всё горит, а ты сидишь в центре пожара, замотанный по самые уши в разноцветную мигающую гирлянду. И сам мигаешь с ней в такт.

Лекции и семинары, запись и сведение треков, спектакли и ещё раз спектакли. Неудивительно, что сил на праздничную суету не хватает. И речь даже не о том, чтобы поставить и украсить ёлку (которую предварительно ещё надо принести с балкона) или заранее настругать ковшик оливье — нет. Не получается даже добраться до коробок с игрушками и раскидать по квартире мишуру (Макс с ней играет, словно кот, а Миша потом помогает ему вычесывать блестящие обрывки из волос) и поставить фигурку Деда Мороза к телевизору. 

Миша выдыхает облачко пара — в город наконец пришли холода, сделавшие зиму чуть более похожей на зиму, — и думает, что новогодние украшения потому и новогодние, что их можно повесить в новом году. Например, первого января, когда у них с Максом будет небольшое актёрское затишье. Глаз бури посреди праздников. 

Мысли похожи на план, и Миша едва заметно улыбается. “Украсить квартиру вместе с Максом” — явно лучший пункт в его графике на ближайшие две с половиной недели. 

Дом встречает чужими ключами на тумбочке, запахом мандаринов и налепленными на зеркало бумажными снежинками, которых у Миши не было никогда. В ванной — пара шишек рядом со стаканом с зубными щётками; на кухне — куча мандаринов в кастрюле (видимо, в миску они не влезли), огонёчки гирлянды и шарики на ручках шкафов; в гостинной — украшенная игрушками ёлка, разложенная по полкам мишура, дурацкие мягкие тапки в виде неизвестных науке розовых зверей и Макс, задремавший на диване. Из-под пледа видны пятки в смешных носках с узором из пряничных человечков, кончик носа и волосы, в которых уже запуталось что-то яркое и блестящее. 

Сильнее всего хочется подойти, уткнуться в них носом и бормотать слова полные благодарности и нежности. Про то, как Миша Макса любит, про то, какой тот волшебник, про собственные — как становится ясно — совершенно глупые планы на первое января, про то, что вкусный оливье можно будет заказать в кафе через дорогу…

Но Миша подождёт. Потому что будить Макса, который решил устроить им новогоднее чудо, было бы просто подло. 

Впрочем, тот сам открывает глаза и сладко зевает. Смотрит на Мишу и рассеянно улыбается. 
— Спасибо, — начинает Миша, но Макс прерывает его. 
— Я звезду надевать не стал, оставил тебе, — говорит он, разминая шею (диван — это, конечно, хорошо, но кровать куда лучше). 
Неозвученное “чтобы мы нарядили елку вместе” Миша считывает легко. И чувствует, как сердце начинает биться быстрее от переполняющей его любви. А Макс игриво подмигивает и потягивается так, что задравшаяся футболка открывает полоску бледной кожи.
Звезду (правильную, красную, оставшуюся с советских времен) Миша, само собой, на макушку ёлки надевает. Часа через два.

Автор: Oriv