— Ничего не получается.

Джонатан обессиленно роняет голову на пачку исписанных листов в своих руках. Нотные листы больше похожи на записки сумасшедшего: кое-как соединённые между собой каракули, следы затёртостей от ластика, помятые и загнутые уголки. В этом нет магии музыки и мюзикла. Только повторяющиеся изо дня в день, из года в год мучения создателя-неудачника. В холодные окна без нормальной изоляции задувает особо сильный порыв ветра — и от этого лучше не становится. Рождественской магии тоже не наблюдается. Только снег мелкими хлопьями кружит за окном, подходит время оплачивать счета за воду и где-то за стенкой храпит сосед.

И даже пожаловаться, что ничего и никак не получается, некому.

В этот момент ключ поворачивается в дверном замке, что-то скребётся и шаркает — и разом становится легче. Может, это настоящая магия. Появляться вовремя и вытаскивать из ямы, в которую сам себя закапываешь. Или вся магия хранится в запахе хвои и свежести, который проходит в дверь и медленно заполняет комнату. А может вся магия просто в Майкле. Он снимает в коридоре куртку, облепленную снегом, и шумно выдыхает.

— Зимой дороги просто отвратительные. Ни в какой машине не продерёшься через эти пробки.

— Майк! — Джонатан радуется с искренностью маленького ребёнка, увидевшего Санту. Возможно, впервые за день. В конце концов, чему радоваться, если люди так глупо празднуют очередной упущенный год? Только приятной компании. Он откладывает ноты, не обращая внимания на то, как они рассыпаются снегом по паркету, и резко садится на диване. Даже в глазах темнеет на пару секунд. — Как на работе?

Майкл первым делом в ответ фыркает. Каким может быть день на работе в фирме под конец года? Но, пройдя в комнату и плюхнувшись на диван, он всё-таки даёт более полное описание:

— Отвратительно. Ужасно. Все хотят ещё больше, чем требуют от меня каждый день.

Но в следующий момент он косится на Джонатана — и в этом взгляде угадывается его обычное человеческое желание совершать безумства, которое он не потерял даже в скучной взрослой жизни на скучной работе.

— Но я кое-что купил по дороге, — он забирается во внутренний карман пиджака, как Санта забирается с головой в свой огромный красный мешок. — Это, конечно, мелочь, но тебе может понравиться.

— Так! — Джонатан безапелляционно останавливает его телодвижения, когда чуть сжимает его запястье. — Ещё не Рождество. Засунешь в наш дырявый носок.

Майкл явно хочет из вредности возразить, но сдаётся. Потому что в следующую секунду Джонатан по-простому всем телом подбирается к плечу и прижимается, как к личной печке. Или подушке. И того, и другого недоставало в их маленькой квартире с хлипкими стенами.

— Сейчас ты заслужил просто отдых. Я, возможно, тоже.

Майкл неопределённо мычит в ответ и прислоняется к нему виском вьющихся волос.

— Как с мюзиклом?

— Отвратительно. Ужасно.

— Как у нас много общего.

Джонатан прикрывает глаза, и магия продолжает делать свою работу. Пробравшийся запах хвои оседает сильнее всего на пиджаке Майкла. В него хочется уткнуться носом, но Джонатан пока сдерживается. Холод сменяется теплом. Беспокойство, невроз и отчаяние сменяются спокойным, размеренным теплом.

Майкл даже не подозревает, как много делает. Как много значит. Какой магией обладает.

А у Джонатана ничего не получается. Ни ноты, ни буквы. Ему остаётся только размеренно поглаживать костяшки Майкла кончиками пальцев, надеясь, что он и сам всё вспомнит. Каждый их год, когда они сидели так на этом дурацком кожаном диване и наблюдали за снегом в дурацкое окно. Каждый их год, когда они просто принимали происходящее без слов.

— Знаешь… не так уж всё и отвратительно.

— Думаешь? — Майкл смеётся одними глазами.

— Уверен.

Автор: garnelen