Женя встречает его в коридоре, целует в щёку, жмётся горячими губами к захолодевшей щеке и замирает так на несколько секунд, и Петя закрывает глаза. Дом напоминает одновременно филиал пункта выдачи заказов и мастерскую Деда Мороза: всюду коробки, рулоны упаковочной бумаги с пингвинами и оленями и прочие полезные вещи, вроде скотча, ножниц и обрывков ленточек. Всё-таки у них слишком много друзей и слишком мало свободного времени.

— Я паяльник найти не смог, — невесёлым голосом делится Женя, забирая у Пети покрытую искорками снега куртку и убирая её в шкаф. — Гирлянду перепаять, а то там выключатель…

Он трёт лицо ладонями, оборвав себя на середине мысли, и Петя бережно обхватывает его за плечи:

— Женечка, забей. Ну какой паяльник? Новую купим, экспресс-доставка, час ожидания и всё. 

Он прослеживает женин взгляд и прикусывает язык: на кухонном столе, видном от самой двери, лежит змейкой старенькая, кажется, ещё советская гирлянда. Розочки из разноцветного стекла кое-где потрескались, пожелтевший провод в трёх местах перемотан изолентой, и Петя улыбается невольно. Эту гирлянду Женя принёс в их первый общий — на двоих, без планов, друзей и дел — новый год. Достал из коробки, распутал выцветшую от времени «Комсомольскую правду» за восемьдесят седьмой и вынул осторожно, будто даже дышать боялся. Рассказал тогда ещё, что с детства её на каждой ёлке зажигает. Что без неё новогоднего волшебства не будет. Что там, где она — дом.

Притянув Женю к себе, Петя щекой прижимается к его виску, чувствуя, как кудри щекочут кожу, и усмехается.

— Шпилька, зажигалка и канифоль, — перечисляет он, и Женя, поняв нехитрый — дедовский — способ, замирает под его руками, а потом расслабляется.
Выдыхает.

Закрывает глаза.

Прижимается крепче.

Его бы, конечно, выпутать сейчас из худи, уложить спать и не трогать часов восемь, непременно пошутив про «это мне на новый год», но и отпускать не хочется. Так, сцепившись, они вместе двигаются в сторону кухни, путаются в ногах, смеются, и у Пети под рёбрами теплее. Бесконечный список дел, которые нужно обязательно успеть до завтра, сужается до двух пунктов: починить гирлянду и держать Женю за руку, пока он засыпает.

С гирляндой они справляются быстро: Петя зачищает проводки, содрав липкую от изоленты плёнку перочинным ножиком, Женя греет шпильку над свечой с запахом имбирного пряника, потом Петя макает почерневшие кончики шпильки в канифоль, а Женя плотно приматывает кое-как склеившиеся проводки изолентой. 

Старенький штепсель Петя вставляет в розетку сам, шутит про завтрашнее интервью Жени и «тебе нельзя, а я до следующего концерта от удара током оправлюсь, если что», но гирлянда не подводит. Она загорается медленно, будто электроны лениво продирается через спайку, но цветные огоньки сияют всё ярче, украшая белые стены кухни маленькими радугами.

Выключив верхний свет, Петя подсаживается к Жене, который неотрывно, как кот на птиц, смотрит на медленное мигание разноцветных огней.

«Спать», хочет сказать он.

«Завтра долгий день», собирается напомнить он.

«Я всё тут приберу и тоже приду», уже готов сказать он.

— Я люблю тебя, — говорит он вместо этого и берёт Женю за руку, сплетая их пальцы.

Новый год может наступать хоть сейчас — Петя успел сделать всё самое важное. 

Автор: аноним