Дядь Мишина (а еще тёть Агатина, Кошкина и много чейная) коммуналка потихоньку готовится к Новому Году — местные детишки распихивают по углам мишуру, кто-то вешает на торчащие из стен гвозди облезлые ёлочные игрушки, а сам Макс рисует на хаотично расставленных по коридору зеркалах снежинки и домики (на большее его художественных талантов, к сожалению, не хватает) белой краской. Декабрь, несмотря на сессию и внезапные проблемы с жильем, выходит удивительно приятным.

А когда Макс возвращается в коммуналку в сумерках последнего учебного дня в году, на весь коридор восхитительно пахнет настоящей, живой елью. В комнату дядь Миши просочиться удается с трудом — криво подрезанный ствол буквально баррикадирует вход. Сам дядь Миша отзывается из недр кухонного гарнитура.

— Максик, ты? — гудит шкаф под раковиной. — Смотри, какую красавицу я нам захомутал! Только надо придумать, как её поставить…

С одной стороны дядь Мишина ель выглядит очень презентабельно, с другой — несколько облезло, но Макс не видит в этом проблемы. Дядь Миша рассказывает из-под раковины, что дедуля-продавец отдал ему однобокую бедняжку за пол цены. А потом, так и не найдя того, чего искал, но зато ударившись головой, дядь Миша вылезает к Максу. Подходящий для ели горшок, вместе с мешком песка, обнаруживается в закромах у тёть Агаты. Та непрозрачно намекает, что в благодарность за содействие под елкой её должен ждать хорошенький подарок, и Макс записывает это в заметки телефона, туда же, куда бережно вносит варианты подарков для дядь Миши.

Ель они ставят в угол у двери. Обычно там теснятся пустые бутылки, но Макс беспощадно разгребает лишний хлам, а дядь Миша долго верит горшок так, чтобы еловые недостатки сделались незаметными. Потом с верхней полки шкафа он достает пыльную коробку внушительных размеров. Игрушками внутри сначала интересуется появившаяся из неоткуда Кошка, следом — Макс. Те оказываются самыми разными, и он долго вертит в руках фрукты, фонарики, избушки и шарики, но в абсолютный восторг приходит, обнаружив на дне несколько миниатюрных космических кораблей.

— С детства остались. Мы с братом мелкими их на елку вешали. Только звезда разбилась, — дядь Миша забирает коробку, чтобы поставить её на табурет. У Макса в руках остается цветастая ракета. — Ну что, вперёд!

— Надо вместе, — уверенно заявляет он, мысленно листая парочку сайтов на предмет поиска советской звезды на ёлку.

Макс занимает удобную позицию, примеряясь, а дядь Миша пристраивается сзади, ненавязчиво обнимая за талию. Он поднимает руку, мягко обхватывает Макса за подрагивающее запястье, чуть правит траекторию. Пальцы отказываются слушаться, но Макс справляется с накатившей от нежности слабостью, и игрушка находит свое место на одной из самых пушистых веток.

Вложив руку в дядь Мишину ладонь, позволив ей расслабленно опуститься вниз, Макс замирает, старается даже не моргать лишний раз. Дядь Миша, устроивший подбородок у него на плече, ровно дышит на ухо и улыбается. Такую идиллию, случайную в моменте, слишком страшно разрушить любым неосторожным движением.

— Эй, голубки, а гирлянда рабочая у вас имеется? — в опрометчиво не запертую дверь комнаты просовывается голова тёть Агаты. Следом за головой внутри оказывается рука, сжимающая потрепанную упаковку. — Я свою проверила, пашет, как миленькая, но мне её пристроить некуда. Решила вам пожертвовать.

Дядь Миша, коротко ткнувшись носом Максу в щеку, отстраняется. Сразу становится как-то прохладно. Пока дядь Миша рассыпается в благодарностях и пытается заманить тёть Агату на кофе, Макс не двигается с места, продолжая сверлить взглядом игрушку-ракету. Она чуть покачивается и, наверное, всё ещё хранит в себе щепотку человеческого тепла.

— Я к вам попозже загляну, мальчики, вы тут занимайтесь, — в итоге, впечатлившись растерянной мордашкой Макса, от приглашения на кофе тёть Агата отказывается. Закрыв за ней дверь и на этот раз щелкнув замком, дядь Миша возвращается к Максу.

— Ну что, будем наряжать? — спрашивает он, начиная распутывать гирлянду.

Максим с готовностью кивает. Он очень любит Новый Год.

автор: your judas