Во многом я с тобой согласен: светский характер государства необходимо защищать, школа не должна становиться инструментом религиозной пропаганды, а политический ислам действительно заслуживает пристального внимания. Но важно различать защиту светскости и ограничение прав людей, исповедующих религию. Иначе мы рискуем бороться с одной формой идеологического давления посредством другой.

Прежде всего, наши отцы-основатели не боролись за то, чтобы государство определяло, какую одежду вправе носить женщина. Их наследие — модернизация и светское государство, но светскость не означает обязательной нерелигиозности каждого гражданина. Она означает, что религия не определяет государственную политику, законодательство и права человека, а государство не вмешивается в личные убеждения граждан.

Поэтому я бы разделял личную веру, религиозный консерватизм и политический ислам. Женщина может носить хиджаб, соблюдать религиозные предписания и при этом поддерживать светское государство. Другая может не носить платок, но придерживаться авторитарных взглядов. Судить о политических убеждениях человека по его одежде заведомо ненадёжно.

Вопрос о мировоззрении учителей обоснован: если учитель использует уроки для религиозной пропаганды, навязывает ученикам свои убеждения или выступает против равноправия граждан, это серьёзная проблема. Но оценивать нужно реальные взгляды и поступки, а не наличие платка на голове. Хиджаб сам по себе не доказывает ни приверженности политическому исламу, ни неспособности преподавать Мирзу Фатали Ахундова, Мирзу Алекпера Сабира или историю Первой республики.

Показателен турецкий опыт, которому я уже посвящал отдельный пост. Он показывает, что запреты на религиозную одежду сами по себе не защищают светское государство от политического ислама. Напротив, ограничения позволяют религиозным политическим движениям выставить себя защитниками ущемлённых верующих и расширять своё влияние. Запрет религиозной символики — не то же самое, что защита светских институтов.

Религиозные движения следует оценивать по их политическим требованиям, а не по внешнему виду сторонников. Признают ли они равенство мужчин и женщин? Уважают ли право менять религиозные убеждения? Признают ли свободу слова, независимость суда и равенство всех перед законом? Или стремятся подчинить общество обязательным религиозным нормам? Именно эти вопросы показывают, с чем мы имеем дело.

При этом государство не должно закрывать глаза на религиозную пропаганду в школах. Но правила должны быть едиными для всех: учитель, носит он хиджаб или нет, не вправе превращать уроки в инструмент навязывания собственной идеологии. Это принципиальная позиция, и она не требует ограничивать право человека на религиозную одежду.

Нельзя смешивать право девочки носить хиджаб и право школы оставаться светской. Защита первого не означает поддержки политического ислама, а защита второго не требует запрета хиджаба. Если девочка хочет носить платок, её нельзя лишать образования из-за этого выбора. Если другая не хочет, никто не должен принуждать её к этому под давлением семьи, общества или религиозных авторитетов.

Настоящая сила светского государства не в том, что оно способно запретить религиозную символику, а в том, что оно гарантирует свободу и верующему, и неверующему, не позволяя ни одному навязывать свою волю остальным. Именно такого государства я хочу для Азербайджана: в котором школа учит детей думать, а не подчиняться; в котором религия не управляет государством, но и государство не диктует человеку, как одеваться; в котором женщина сама решает, носить ей хиджаб или нет, и ни её достоинство, ни её права не зависят от этого выбора.

Если мы хотим, чтобы светское пламя Первой республики не угасло, нужно защищать не только светские институты, но и сам принцип свободы. Иначе однажды мы обнаружим, что, оберегая общество от одной формы идеологического давления, помогли создать другую.

https://t.me/Panturknews/55267

@RifahAz