Посмотрел
дебаты Якова Кочеткова, представлявшего КПТ, и психоаналитика Андрея Россохина о
зависимости от психотерапии. Остался с некоторым неудовлетворением: как будто исходно заявленная тема быстро потерялась, а Якову в конечном счете не удалось до конца раскрыть (донести до оппонента) свою позицию.
Вместо разговора о зависимости получился спор о преимуществах и недостатках двух моделей психотерапии. При этом само понятие "зависимость от терапии" так и не было определено.
Тут кстати интересно, а
что именно считать зависимостью?- Любую терапию продолжительностью несколько лет?
- Трудности при расставании с терапевтом?
- Возвращение к нему с новой проблемой?
- Использование сессий для эмоциональной разрядки без изменений в жизни?
- Невозможность завершить терапию, даже когда она перестала приносить пользу?
Мне кажется, что нужен контекст. И в каждом случае может стоять что-то свое. Длительность терапии сама по себе не говорит ни о зависимости, ни об эффективности
В начале дискуссии Андрей Россохин выдвинул парадоксальный тезис:
зависимость чаще возникает именно от краткосрочной терапии (а не долгосрочной как казалось бы следовало подумать). Он сравнил её с зарядкой:
если позаниматься неделю, станет лучше, но после прекращения занятий эффект исчезнет.
На мой взгляд, аналогия работает скорее против этого тезиса. Задача терапии - не бесконечно делать "зарядку" вместе с тренером, а по возможности научить человека выполнять её самостоятельно.
И вообще в дальнейшем критика КПТ становилась всё более категоричной. Краткосрочную терапию сравнивали с лечением больного зуба, косметическим ремонтом и подкручиванием колеса. Ну и конечно же прозвучала классическая идея замещения симптома: если убрать панические атаки, внутреннее напряжение никуда не денется и позднее "прорвётся" в другом месте - например, в виде психосоматики или еще чего-то.
Вообще успешное лечение панического расстройства не означает, что терапевт "заткнул дыру", за которой продолжает накапливаться давление. И, главное, КПТ не сводится к механическому устранению приступов. Терапевт работает с катастрофической интерпретацией телесных ощущений, избеганием, защитным поведением и замкнутым циклом паники. Одновременно он видит более широкий контекст: глубинные убеждения, личностные особенности, травматический опыт, межличностные конфликты и сопутствующие расстройства, функциональный смыл паники в конечном счете.
Яков попытался показать это на примере женщины, которая подавляет злость на начальника, катастрофически интерпретирует телесное возбуждение и попадает в цикл паники. Пример, на мой взгляд, не самый удачный: подавленная злость, конечно может быть частью индивидуальной концептуализации, но не является, конечно, универсальной причиной панического расстройства.
Тем не менее основная мысль понятна - можно одновременно работать с паническим циклом, учить человека выдерживать телесные ощущения, помогать ему более адаптивно выражать свои потребности и при необходимости обращаться к детскому опыту ("злость на маму") и глубинным убеждениям. Противопоставлять симптоматическую и "глубинную" работу вовсе необязательно.
И главное
эффект КПТ при паническом расстройстве хорошо изучен и может сохраняться спустя много лет. Но, конечно, лучше избегать обещаний в духе "за 20 сессий проблема больше никогда не вернётся". Исследования говорят о вероятностях и средних результатах, а не дают пожизненной гарантии.
Аргументы Кочеткова психоаналитик нередко встречал не содержательным возражением, а оценочными и даже насмешливыми репликами: "ваш пример ужасающий", "предельная наивность", "абсолютный криминал", "где ваши компетенции?", "вы не знаете таких слов перенос/контрперенос", "вы не имеете права работать долгосрочно", "если она сумасшедшая и послушает КПТ-шника…". В общем, уровень обесценивания был неприятно высоким.
Добавим сюда перебивания и намеки на подобие КПТ коучингу, экстрасенсами и НЛП.
У меня, когда я слышал это все вертелся один вопрос
"А вы точно психолог?"продолжение здесь
