режусыр

Я уже однажды ставил «В ожидании Годо». Это было в 2013 году в Тюмени, мой последний спектакль перед отъездом в Москву, на учёбу в ГИТИС. Мы репетировали по ночам на «Сцене на пятом» Тюменского драматического театра, потому что днём все работали. Постоянно не успевали, несколько раз переносили премьеру, а в последнюю ночь у нас всё ещё не была готова половина второго акта. Я тогда работал преимущественно интуитивно: «Давайте попробуем. О, работает! Нет, какая-то херня. Давайте заново». И бесконечно мучил актёров тренингами и импровизациями.

Однажды ночью мы заперлись в кабинете и договорились, что не выйдем, пока актёры не сыграют первую сцену Диди и Гого столько раз, сколько написано на бумажке, которую я положил на стол. Число знали только я и бумажка. Актёры рассчитывали, наверное, на 15–18 повторений, но я написал что-то около 43. Сначала было весело, потом скучно, потом мучительно, потом снова смешно. Через пять или шесть часов всем хотелось курить, пить, в туалет и домой. Но мы продолжали. Я хотел, чтобы актёры физически почувствовали, что такое ожидание, когда оно становится единственным содержанием жизни. В ту ночь мы действительно оказались заложниками Годо. Сейчас я вряд ли повторил бы такой эксперимент, но тогда мы были фанатиками.

5 декабря стартует новый режиссёрский факультатив, и первой пьесой станет «В ожидании Годо». За девять недель мы разберём три произведения: «В ожидании Годо» Беккета, «Носорогов» Ионеско и «Ёлку у Ивановых» Введенского. На каждую пьесу отведём три недели: от анализа текста и поиска собственной темы до разработки конкретного режиссёрского замысла. В результате каждый участник сможет создать три самостоятельные концепции спектаклей. Занятия проходят вживую по субботам в Zoom, с обсуждениями, вопросами и обратной связью. Все встречи записываются, поэтому к материалам можно будет возвращаться.

Места раскупаются стремительно. Проверить наличие мест, узнать подробности и записаться можно в боте:

https://t.me/facultativ_bot?start=dl-17912060105d48365e8986

До встречи на курсе!

Что делать, когда окружающая реальность то похожа на «В ожидании Годо», то на «Носорогов», а то уже совсем на «Ёлку у Ивановых»?

Наверное, нужно хорошенько разобраться в предлагаемых обстоятельствах, определить конфликт, найти сквозное действие… В конце концов, в чём твоя сверхзадача?

5 декабря стартует новый субботний факультатив. На этот раз работаем с тремя пьесами:

— Сэмюэл Беккет «В ожидании Годо»
— Эжен Ионеско «Носороги»
— Александр Введенский «Ёлка у Ивановых»

За 9 недель мы трижды пройдём путь от разбора текста до собственной режиссёрской концепции и будем искать инструменты для пьес, которые сопротивляются привычной логике анализа.

Узнать количество мест и записаться можно по этой ссылке:

https://t.me/facultativ_bot?start=dl-17912060105d48365e8986

До встречи на курсе!

Присоеденить к КРУГУ
«Круг» — это регулярные рабочие встречи для режиссёров. Раз в неделю мы собираемся онлайн на двухчасовую сессию и разбираем реальные кейсы участников.

Учиться писать пьесы стоит у Чехова, а не по схемам Кэмпбелла и Воглера. «Путь героя» — не универсальный закон театра, а всего лишь одна драматургическая модель, которую почему-то всё чаще выдают за драматургию вообще.

В центре таких пьес находится один герой: он действует, преодолевает препятствия, развивается и трансформируется. Все остальные остаются персонажами-функциями: типичная мама, типичный начальник, типичная жена. В лучшем случае они выходят дважды, а вся их «арка» строится на разнице между первым и вторым появлением. Для театра эта бесконечная очередь персонажей-функций становится настоящей головной болью. В распределении — целая толпа актёров, обслуживающих одного счастливчика с плохо скрываемой скукой: «Да, сыграю я тебе этого товарища, который нужен только для того, чтобы главный герой наконец озвучил, чего он хочет». Или: «Да, я сыграю тебе жену. Я же понимаю: моя единственная функция — показать, что у героя хуёвая жизнь и даже жена его не понимает». Потом актёры по часу, а то и по два сидят в гримёрках, чтобы появиться в одном-двух эпизодах: один раз в начале и второй — ближе к финалу. Нет ни цельных интересных ролей, ни ансамбля — есть только один герой. Ему, кстати, тоже несладко: весь спектакль приходится тянуть на себе и непрерывно меняться, меняться, меняться. При этом каждый следующий виток должен отличаться от предыдущего: повтор без развития в театре быстро становится скучным.

Сижу, читаю пьесы. Главный герой встречает очередного персонажа-функцию — без собственной жизни, серенького, картонного. В сцене ничего не происходит. Слова, слова, слова на всякий лад. Иногда они хлёстко бьются друг о друга, автор_ка высекает из них юмор — но ситуации нет. Никто ничего не сделал, отношения не изменились, действие никуда не сдвинулось. Просто ещё четыре страницы текста. В авторской ремарке написано, что эту сцену по усмотрению режиссёра можно вымарать. И её, скорее всего, вымарывают. Вопрос только в том, что тогда в этой пьесе нельзя вымарать.

И вдруг что-то сверкает. Появляется деталь — кажется, вот она, жизнь: персонаж-картонка на секунду стал человеком. Но деталь ни на что не влияет и дальше никак не работает. Автор_ка не проверяет текст вопросом «зачем?» и торопится отправить пьесу на конкурс. Деталь остаётся просто «облаком, похожим на рояль», которое зачем-то проплыло над сценой.

Ко мне на курс приходят не только режиссёры, но и драматурги. Мне важно объяснять и тем и другим, как работает театр. На одном из занятий я подробно разбираю «Вишнёвый сад». Не потому, что всем нужно писать как Чехов, а потому, что эта пьеса показывает другую природу театрального текста. У каждого персонажа есть не обязательно полная биография, но собственная жизнь, интерес, действие и влияние на целое. Даже Прохожий, о котором мы почти ничего не знаем, не просто выполняет техническую функцию: его появление обнаруживает расточительность Раневской, пугает Варю, меняет ситуацию и позволяет Ане с Трофимовым остаться вдвоём.

В «Вишнёвом саде» существует не одна линия, обслуживающая центрального героя, а целая система конфликтов и самостоятельных историй. С самого начала Чехов организует зрительское внимание, перемещает его между персонажами и четырьмя смычками — основными событиями актов — собирает разные линии в единое целое. «Вишнёвый сад» написан для театра человеком, который понимал театр изнутри.

4 октября начинается 23-й поток курса режусыра. На нём мы разбираем не только устройство пьесы, но и то, как текст превращается в спектакль: как анализ приводит к замыслу, как устроены роли и конфликты, как распределяется внимание и как отдельные элементы складываются в композицию.

В группе осталась пара мест и всего несколько дней, чтобы успеть записаться. Запись на курс по ссылке.

В этом году я — один из ридеров «Любимовки». Конкурс снова огромный. Я подключился уже на этапе, когда нужно было прочитать отобранный лонг-лист и выбрать из него собственных фаворитов. Команда ридеров большая, поэтому далеко не всё зависит от моего выбора. Пьес много, читать приходится быстро — сразу отмечать достоинства и недостатки и понимать, насколько текст интересен мне как режиссёру. Ведь, конечно же, в ридеры я пошёл ещё и для того, чтобы найти пьесы для себя.

Пока читаю, постоянно задаю себе вопросы. Как режиссёр читает пьесу? Что должно произойти, чтобы случился мэтч? Что именно для меня важно в драматургии? В одной пьесе цепляет персонаж, в другой — авторский слог, в третьей — классный сюжет или неожиданная развязка. Но я ищу пьесу, которую захочется поставить на сцене. Так же сильно, как когда-то хотелось поставить «Рождество» Лоскутова или «Чёрную коробку» Пряжко.

Когда такая пьеса попадается, её хочется спрятать от всех и никому не показывать. Зажать себе рот ладошками, чтобы не кричать о находке на каждом углу. Потому что счастье любит тишину. И потому что сразу возникает ощущение: только я смогу поставить эту пьесу на сцене. Дикое режиссёрское желание собственника…

Кстати, авторы, если вы не знали: у меня есть специальная почта, на которую можно присылать пьесы — text@betekhtin.de. Примерно раз в две недели туда падают новые тексты — совсем тёплые, только из-под пера. Присылайте.

На второй день после операции я сгонял во Франкфурт на русскоязычный фестиваль детских театров StepTogether. В общей сложности за три дня я посмотрел восемь спектаклей. Моей задачей было давать обратную связь коллегам-режиссёрам — руководителям коллективов. Главное для меня, конечно же, было не утверждать свою экспертность перед коллегами, а быть чем-то полезным и дать какое-то направление для мысли. Очень хочется, чтобы это сообщество русскоязычных детей встречалось, развивалось, обменивалось контактами и так далее. У меня, конечно же, случились и свои зрительские моменты, когда я полностью забывал, что я взрослый дядя-режиссёр, и просто приходил в восторг от спектаклей ребят.

На фестиваль со всей Европы съехалось под две сотни детей, которые, по-моему, были в восторге друг от друга. А значит, несмотря на то что практически все они уже говорят на языках стран, откуда приехали, — итальянском, французском, финском, латышском, немецком, — иногда даже лучше, чем на русском, теперь у них есть повод не забыть родной язык. Потому что любой язык — это возможность коммуникации, дружбы и обмена. По-моему, миссия фестиваля здесь очевидна, а её значение неоспоримо. Поэтому я поздравляю команду Step by Step с успешным фестивалем. У вас сильная команда, и ваши спектакли с каждым годом все интереснее и сложнее.

С другой стороны, я всё-таки хочу сказать кое-что режиссёрам-руководителям о том, как можно было бы улучшить свои работы, сделать свои театры пространством поиска и эксперимента, где ребёнок будет в том числе и предметом, и субъектом этого исследования. Я озвучил эту мысль руководителям коллективов, но хотел бы повторить её тут. Я всё-таки считаю, что в детском театре важно уходить от «обслуживания ностальгии родителей». Из года в год на фестивалях собираются примерно одни и те же названия, взятые из репертуара детства родителей. С одной стороны, я понимаю, что родителям как основной целевой аудитории пытаются продать те «самые хорошие книжки», на которых они росли. Однако я совсем не понимаю, когда детям навязывают театр времён их родителей — именно как «тот самый привычный школьный театр». В итоге все замыслы, идеи, вся эта энергия сливаются в одну огромную массу одинаковых спектаклей с заштампованными интонациями и режиссёрскими решениями «нашей молодости».

По-настоящему больно смотреть на детей, которым руководители навязывают себя и которые говорят интонациями советских любительских театров. Чисто профессиональные вопросы всё-таки тоже остаются: зачем ставить эту книжку? Почему сегодня? Как она звучит сегодня? Не всё грамотно построено — иногда не хватает самых простых знаний грамматики режиссёрского текста. У режиссёров порой совсем нет никакой опоры: на чём строить спектакль? На игре! На желании развивать ребёнка, раскрывать его через театр и спектакли, а не навязывать ему себя как образец для копирования. Каждый живой ребёнок на сцене делает театр лучше. Тем режиссёрам, в фокусе которых находится ребёнок, удаётся создавать по-настоящему живые спектакли, где маленькие актёры интересны и естественны. И эти спектакли очень выделяются!

4 октября стартует 23-й поток курса. Этот курс как раз об этом — о режиссуре как она есть, о системе мышления, о том, как элементы сообщаются друг с другом, чтобы создать единое целое. Записаться на курс можно по ссылке.

Нельзя поднимать руку вверх — 6 недель я должен таскать свою руку пристёгнутой, в специальной сумке. Там где-то в плече — мой новый имплант: прочная нитка, которая плотно держит две кости. Оторвали мишке лапу… Оторвали и повесили — болтается теперь эта рука, такая жалкая и чужая. Мама, мне оторвало руку! Мама, мне оторвало руку…

Пока нет руки — нет и спорта. Как наркоман, я уговариваю ChatGPT отпустить меня хотя бы на прогулку: «В твоём случае я бы не стал перегружать сейчас организм после операции под полным наркозом. Максимум — прогулки на 10–20 минут». Что делать зависимому от спорта человеку? Найти новую зависимость? Вот теперь останется время для работы, фильмов, походов в театр, сесть за всё сразу… чтобы к Новому году всё забыть. Год начался как-то с травм и больниц, пусть наконец-то больницы закончатся… Если кто-то умеет проводить белые ритуалы от сглаза, проведите, пожалуйста. Ритуалы чёрной магии у кого-то же работают.

Сел читать Толстого — текст зарывает меня в экзистенциальный кризис.

«Иногда Пьер вспоминал о слышанном им рассказе о том, как на войне солдаты, находясь под выстрелами в прикрытии, когда им делать нечего, старательно изыскивают себе занятие, для того чтобы легче переносить опасность. И Пьеру все люди представлялись такими солдатами, спасающимися от жизни: кто честолюбием, кто картами, кто писанием законов, кто женщинами, кто игрушками, кто лошадьми, кто политикой, кто охотой, кто вином, кто государственными делами. “Нет ни ничтожного, ни важного, все равно; только бы спастись от нее, как умею! — думал Пьер. — Только бы не видеть ее, эту страшную ее”».

Страшная она — немая… Меня отключали на 44 минуты. Просто укол — и нет сознания. Врач-анестезиолог на немецком прошептал: «Сейчас вы почувствуете тепло в руке и начнёте засыпать». Я, конечно, уже изучил с ChatGPT всё, что меня ждёт, — подготовился: тебя приведут в палату, дадут тебе больничную рубашку… Скипнул. И между теплом в руке — тьма и провал. Нет ничего. Нет никаких воспоминаний. Только протокол: был интубирован, вскрыт и зашит. 44 минуты. Без осложнений. Вот этот момент, от которого мы бежим на джиу-джитсу… или на репетицию.

Бр-р-р-р-р… Вернёмся в реальность — этот пост и так даст минус 7 подписчиков. Когда пишешь честно и о том, что тебя волнует, аудитории на канале становится меньше.

Итак, планы… Я в поезде, мчусь во Франкфурт на фестиваль русскоязычных детских театров, к родным лицам. Вписался волонтёром в большой длинный проект на месяц — буду вести общественную деятельность.

Курс по работе с текстом «Войны и мира» стартует в следующую субботу. Группа уже набрана, но, если вы тоже хотите пройти со мной этот путь от романа к спектаклю — разобрать, как из огромного литературного текста вытащить собственную тему, собрать композицию и перевести её на язык театра, — можете написать мне в личку: @betekhtin.

Основной «Курс режиссёра» стартует в следующее воскресенье. Подробнее о курсе и запись — через бот.

Займу себя работой так, чтобы шесть недель пролетели быстро. Через шесть недель буду поднимать руки высоко-высоко и бегать как гиббон.

Через год у меня премьера «Войны и мира» на немецком языке. Театр поставил передо мной жёсткие условия: камерная сцена, продолжительность не более двух с половиной часов и всего четыре разновозрастных исполнителя — два актёра и две актрисы. И теперь мне нужно понять, как поставить роман, в котором больше тысячи страниц, сотни персонажей и несколько параллельных сюжетов, если в распоряжении режиссёра всего четыре актёра.

Сейчас я нахожусь в точке ноль, из которой нужно начинать этот длинный путь. Нужно взять с собой два томика Толстого, оторвать жопу от мягкого дивана и начать шагать, даже если весь маршрут пока существует только отдельными фрагментами в голове. Я люблю, когда театр ставит передо мной настоящий вызов: мне страшно и щекотно, когда я ещё не знаю как и когда готового ответа просто не существует.

В этом случае недостаточно сократить роман, выбрать основные события и распределить персонажей между исполнителями, потому что так можно получить более или менее ловкий пересказ, но не самостоятельный спектакль. Мне нужно найти внутри огромного романа собственную тему, понять, о чём именно я хочу говорить через этот текст сегодня, определить принцип отбора материала, создать собственную композицию и образный ряд, а ограничение в четыре актёра превратить из производственной проблемы в художественный принцип.

Я решил не проходить этот путь в одиночку и пригласил с собой пятнадцать попутчиков. Восемь из них уже присоединились, поэтому сейчас в группе осталось семь мест. Вместе мы отправимся в восьминедельную режиссёрскую лабораторию «От романа к спектаклю», которая начнётся 26 сентября.

Это не курс о Толстом и не литературоведческий разбор «Войны и мира». Это лаборатория для тех, кто хочет научиться превращать большой литературный текст в самостоятельное театральное произведение, не пересказывать сюжет и не иллюстрировать роман, а использовать исходный материал для создания собственного спектакля.

В течение восьми недель мы будем разбираться, как находить внутри огромного текста тему собственной постановки, как определять, что необходимо сохранить, а от чего можно отказаться, и по какому принципу отбирать и организовывать материал. Мы будем исследовать, что может существовать на сцене, кроме пересказа сюжета, как выстраивать отношения между текстом, актёром и сценическим образом и как превращать внешние ограничения в художественный принцип.

Основным материалом лаборатории станет «Война и мир», а моим собственным кейсом — реальная постановка, подготовку к которой я начинаю сейчас. Я буду открыто разрабатывать её вместе с группой, показывая возникающие решения, тупики, противоречия и изменения замысла. Мне важно не рассказывать о работе задним числом, когда все ответы уже найдены, а позволить участникам увидеть, как спектакль рождается в реальном времени.

При этом участники будут не только наблюдать за моей работой. Каждый сможет применить инструменты лаборатории к «Войне и миру» или к собственному литературному материалу, чтобы сформулировать тему своей постановки, найти принцип отбора и организации текста, разработать образный ряд и собрать первоначальную композицию будущего спектакля.

Лаборатория предназначена для режиссёров, студентов режиссёрских программ, драматургов и театральных педагогов, которым важно научиться работать с прозой не как с готовым сценарием, а как с источником собственного театра. Мы начнём 26 сентября и проведём восемь трёхчасовых онлайн-встреч по субботам в 17:00 по Берлину. Сейчас в группе осталось семь мест, и, если вы хотите получить подробную программу и узнать условия участия, напишите мне в личку: @betekhtin.

«Круг» — один из моих самых любимых проектов, и, думаю, мне будет так же трудно с ним расставаться, как с «курсом режусыра», факультативами и индивидуальными консультациями.

Но реальность сейчас устроена так, что мне нужно всё больше времени оставлять для собственной режиссёрской практики. Впереди несколько больших проектов, каждый из которых требует довольно серьёзной подготовки. И в какой-то момент я понял, что всё сложнее разрываться между педагогикой, консультациями, наставничеством и собственной работой.

Кроме того, я всё ещё не оставляю надежды участвовать в соревнованиях по BJJ, которые, как назло, тоже проходят преимущественно по субботам)))

Поэтому я постепенно сокращаю свою педагогическую практику. «Круг» продолжит собираться по субботам до конца марта.

И мне хочется ещё раз объяснить, почему этот проект для меня особенно важен.

«Круг» — это не курс и не серия лекций. Это регулярная рабочая группа, в которой мы разбираем реальные профессиональные ситуации участников. Кто-то приносит замысел будущего спектакля и хочет проверить его до начала репетиций. Кто-то уже находится внутри процесса и понимает, что первоначальная конструкция перестала работать. Кто-то ищет форму, разбирает пьесу, готовится к лаборатории или питчингу, пытается выстроить репетиционный процесс или просто не понимает, куда двигаться дальше.

Мы не пытаемся придумать за режиссёра его спектакль. Наша задача — разобраться, в чём на самом деле состоит проблема, какие решения уже заложены в материале и замысле, какие существуют альтернативы и что именно имеет смысл проверять на следующем этапе работы.

При этом ценность «Круга» для меня не только в разборе собственного проекта. За одну встречу мы обычно успеваем подробно обсудить несколько совершенно разных кейсов. Поэтому участник постепенно учится видеть не только свою конкретную проблему, но и саму логику режиссёрского решения: как другой человек формулирует задачу, где возникает тупик, почему одно решение оказывается продуктивным, а другое — нет.

В обычной режиссёрской практике такого пространства удивительно мало. Очень многое мы вынуждены решать в одиночку — и иногда понимаем, что ошиблись, уже тогда, когда начались репетиции и цена ошибки стала гораздо выше. «Круг» для меня стал возможностью создать постоянную профессиональную среду, куда можно принести ещё не готовый ответ, а вопрос, сомнение или проблему и спокойно исследовать их вместе с коллегами.

Именно поэтому мне хочется заранее рассказать, как будет меняться возможность присоединиться к проекту.

До конца сентября ещё можно оформить подписку сразу на 6 месяцев. После сентября этот вариант станет недоступен.

До конца декабря останется возможность оформить подписку на 3 месяца.

После Нового года можно будет присоединяться только на 1 месяц, а в конце февраля закроется и месячная подписка.

Так что если вам хотелось какое-то время регулярно работать вместе со мной и участниками «Круга», приносить туда свои проекты или просто разбирать вместе с нами чужие режиссёрские кейсы, сейчас ещё можно выбрать тот период участия, который вам подходит.

А дальше мне придётся освободить субботы для репетиций, собственных проектов и — будем надеяться — иногда для того, чтобы кто-нибудь пытался меня задушить на турнире по BJJ.

В рамках одного из занятий по разбору пьесы с актёром я провёл небольшую онлайн-репетицию с Евгением Козловым. Мы работали над «Вишнёвым садом» А. П. Чехова и разбирали монолог Лопахина.

Изначально мы не планировали публиковать эту репетицию. Но разговор оказался настолько продуктивным, что я решил — с разрешения Жени — всё-таки выложить запись на You-Tube канале.

Это не постановочный урок и не заранее подготовленная демонстрация метода, а фрагмент реальной работы с актёром: как искать действие в тексте, что происходит с персонажем внутри монолога и как режиссёр может разговаривать с актёром о сцене.
Если вам интересна режиссура, работа с актёром и практический разбор пьес — думаю, этот материал будет полезен.

Запсиаться на мой курс по режиссуре можно тут. Сейчас я набираю 23й поток.

Не забудьте поставить лайк, и напишите что-нибудь в комментрии пожалуйста!
Это очень мотивируют что-то выкладывать на этот канал)))

Опубликовали офигенный пост про режиссерское решение в нашем Инстаграм.

Я снова упал — больно и совершенно нелепо. Раньше за каждое падение было еще и стыдно. Я никогда не умел проигрывать, боялся потерять контроль. Спустя три года занятий джиу-джитсу я перестал бояться терять равновесие и падать.

Однажды в детстве мне предсказали: «Два раза упадёшь — два раза поднимешься». И каждый раз, когда я падаю, думаю: не один ли это из тех двух раз? Да вроде бы ничего особенного. Упал и упал, встал, отряхнулся и, прежде чем пойти дальше, оглянулся по сторонам, чтобы найти подорожник — как в детстве: все коленки разбиты, но ерунда это всё, если есть зелёный холодный листик.

Мы вообще слишком редко пишем друг другу что-то хорошее. О недостатках сообщаем сразу, а хорошо сделанную работу, помощь или заботу воспринимаем как нечто само собой разумеющееся.

Поэтому каждый отзыв для меня — как подорожник. Прочитал — приложил холодный листик к ссадине. Живы будем — не помрём, а помрём — не пропадём.

Кстати, набор на 23-й поток продолжается. Записаться можно в боте по ссылке.