ResseR Городской Сатир

Друзья, это феноменально. Я писал сообщение другу, который явно нарисовал бы себе кино или мизансцену спектакля. Мне хотелось, чтобы он увидел то же самое кино, которое видел я, поэтому, просто не подбирая слов, я начал говорить, что было в голове.
Собственно, это сообщение важно не столько художественно, сколько энергетически. А в конце я точно понял, что не сошел с ума

Ставьте х1,5

Писать текстом не совсем имеет смысла, - вы сами поймете

А у меня вчера, представляете, заикание случилось, - я прям в таком удивлении был от себя, его, наверное, как раз шоком и называют. Дело было так: подхожу я, как обычно, с обыкновенным чувством себя в этом необыкновенном мире;
подхожу к школьницам, класс, наверное, одиннадцатый, спросить - идет ли вот этот автобус до Тропарево?

Говорю «девчонки!» -

А они поворачиваются впятером, - глаза у всех как у кукол, губы алые, всех возможных форм, - сисы к небу, волоса оттенков самых разных и смотрят на меня, как котята на муху, - все как один впились едновременно!
Ну а меня как сдуло от этого внутри всякую устойчивость и слышу изо рта:

- а этоттт - т - т -, тттт - ттт,
АВТОБУС, - победил себя я…

Ну что за чертовщина!

(Фото не с места событий)

Потрясающий диалог:

Конец развлекательного концерта популярной музыки оправданного лишь искренним исполнением.

После концерта люди обычно смотрят с интересом и с дистанцией. И вот к тому аккуратно смотрящему джентельмену я и подхожу узнать откуда в этой фирме столько молодых людей и одновременно столько денег. Для стартапа какой-то слишком крутой размах получается.

После небольшого знакомства и вопросов я получаю ответ, что они и сами удивлены, откуда получаются столько прибыли у фирмы, что продает промокоды.
Но сказал я это просто, чтобы завершить описание контекста, нас интересует сам диалог, который немножко нелепо начался как желание продолжить общение после того, как смысловая его часть закончилась:

- А вы знаете, я тут несколько лет назад, когда жил в Прибалтике, решил сходить на Короля и Шута, когда они к нам приезжали. Купил билеты, себе, сыну. Так вот ведь какая напасть, – Горшок взял и умер!
- да, он всегда так делает!
[смеемся; Горшок бы тоже смеялся]

- Так более того, скажу я вам, что потом я таки решил пойти на Linkin Park!
Купил билиты и в этот раз только себе
- Что ж, отлично!
- Так вот, а Честер Беннингтон взял и умер

[молчание с улыбкой..брови вверх]

Я спрашиваю у него:

- Что ж, мне интересно осведомиться о ваших планах
- да я вот как раз тоже думаю куда бы мне ещё сходить

[Смеемся]

Я решил не терять шанс перед смертоносным Сантой:

- Братан, сходи на Меладзе, очень тебя прошу!
- нее, там защита стоит, это древняя хуйня.. это сильнее нас

[занавес]

Расскажу одну вечернюю историю.
Сценарий гневной искренности.

Спальный район. Паркуюсь, вечер.
Мимо меня проезжает на безумно громком мопеде подросток в шлеме высекая крикливым истеричным мотором отвратительные визги, - они носятся сквозь озоновый воздух по лабиринтам дворов спальных районов.

Во мне просыпается что-то древнее, кипящее и даже булькающее.

Ей Богу, я помню каждую малолитражную сволочь, которая будила ляльку с соской, что ты укачивал последние 50 минут. Через какое-то мгновение, когда туман рассеялся, я понимаю что ору матом через уже полностью открытое окно машины на этого горе типа, но он, конечно же, не может и не создан услышать меня.

Я наблюдаю свои эмоции:

Лампа, вокруг куча книг, лысеющий терапевт в очках и английской жилетке:

- что вы чувствуете? - карандаш начинает плясать над бумагой

- доктор, я чувствую святую ярость, я хочу крови, я хочу растянуть эту сволочь меж двух берез, как князя Игоря, чтобы посмотреть какая часть улетит дальше, но я вижу это чувство со стороны и смело могу отодвинуть его и не включаться. Я понимаю, что им управляет та же энергия, что дает силы и мне - всепоглощающая радость искреннего идиотизма юности

- и что вы выберете, Дмитрий?

- я выбираю очищение от агрессии через тотальное и искреннее проживание

- так идите и не возвращайтесь без победы!

Музыка!!
Барабанщик начинает играть наполеоновский марш, штыки присоединены, шаг от бедра.

Захлопываю дверь машины, камера на ботинки, потом на пыльный асфальт.

Я подхожу к его друзьям, он выпендривается как раз перед ними, - и я точно знаю, что он туда и подкатит в ближайшее время.

В то же время очень удивляюсь сам себе, ибо я не знаю, что говорить, мне просто весело посмотреть чем все обернется, - очень уж хочется приключений.

- Че, парни, как дела у него? - спрашиваю у юных друзей кивая небрежно в сторону мотоциклиста
- все прекрасно, спасибо, - мне отвечают без агрессии, но с подчеркнутой дистанцией.

Мотоциклист сразу подкатывает к нам. Я понимаю, что самое правильное сейчас это просто быть собой. Максимально нагим и честным.
Погнали.
Музыка стоп.

Монолог.
Камера крупно, «восьмерка», видно меня через его плечо. Потом наоборот.

- Чувак. Я тебе сейчас попытаюсь открыть глаза на ту грань жизни, которую ты сам не можешь увидеть. Скорее всего, она будет тебе удивительна.

Ты - есть невыносимый источник звука для всех этих домов, -
Мотоциклист ехидно улыбается и довольный, смотрит на друзей, - но я вроде всего лишь… - перебиваю его, - погоди, братан.
Во-первых, я тебя понимаю, - у меня у самого был и мотик и мопед, - я беру его за плечо железными гитарными пальцами, чтобы дополнительная жесткость появилась непредсказуемо и ощутимо - и вот я придумывал себе причины поехать на этом мотике на другой конец города. И я понимаю, что наконец-то, сука, лето, - я хлопаю его по плечу усиливая нажим, - можно кататься! -
И еще я понимаю, что ты просто живешь свою афигенную жизнь, - я разворачиваю его взгляд на себя, - но пойми же, - отпускаю плечо, - что когда у тебя на руке маленькая кричащая херня, которая все никак не спит и ты вот вот наконец-то ее укачал и поверь ты уже пять раз за вечер а#*ел от этого процесса и у тебя отваливается и спина и руки, а тут какой-то п%дрило на расточенной табуретке вспарывает вселенную своим надрывным пердежём, представляя, что это полтора харлеевских литра, поверь, братик, поверь!
ты проклинаешь его как в последний раз.

{пауза} Он смотрит на друзей. Я беру его аккуратно за локоть: - просто знай, бро, просто знай.
{говорю тише}
Ты типа всего лишь катаешься, веселишься. Но все, все матери этих домов желают тебе
с м е р т и.

{пауза}

Они искренне хотят, чтобы ты умер.

{пауза}

Будь здоров!

Молчание. Возвращаюсь к машине. Титры.

Гетто Часть 2

Сейчас я перелистну несколько страниц описания этого инферно, где люди выкидывают мусор из окон и окажусь в месте, где хороший дядька охотник продал мне зеркало от американского форда за две тысячи рублей против 17 оббыкновенной цены, дал куча полезных советов и решил самый главный вопрос последних пяти лет: поделился контактом человека, который чинит только эти странные гигантские тачки. Спасибо тебе, странный рыбак-охотник.
Когда мы общались, он тоже мало улыбался, но мой вид его немного веселил и он смотрел на меня с моей мимикой и эмоциональностью как на говорящего попугая: приветливо и немного настороженно.

Дорога обратно была почти такой же, только теперь я отчетливо понимал правила игры. Без музыки в этом месте можно стать злым. Без семьи в таких местах можно сторчаться. Без искусства в этих местах можно чокнуться.

Мне захотелось написать тонну стихов, я сразу понял чем вдохновлялся Мэнсон режиссируя свои ранние клипы, снимая такой же металлолом из жизни. Мне захотелось написать хоть какую то песню, чтобы сбалансировать пространство. Во мне фонтанировало желание творить и работать, чтобы вырваться отсюда, чтобы корявые пальцы этого гетто не задушили моего ребёнка, чтобы я создал свои просветы над собою. Я отправился дальше, писать все это и больше этого.

Гетто.

Мне снесли левое зеркало и выдрали фару с крылом для того, чтобы я отправился в путешествие, а нет ничего круче путешествий.
И вот я ехал за этим зеркалом, которое продавал какой-то человек из Люберец, отвечающий через день. Я не считывал глупость в его ответах, а только лишь некоторую усталость или безмятежное равнодушие не только ко мне, но ко всему вокруг.
Через неделю у нас получилось найти вечер соприкосновения и я отправился.
Час с небольшим езды - можно обработать кучу фотографий, никаких машин, только новые люди вокруг.
Я подъезжаю к выхино и тут заканчивается власть московских иллюзий.
Меня встречает перегоревший плафон, грязно желтые тени и выворачивающий наизнанку запах мокрых окурков.
Почему-то вокруг все начинают прятать улыбку. Не принято.
Москва кончается, ничего веселого.
Отлично, думаю я, это похоже на киношку. Погнали. Только хардкор.
Ставлю третий альбом Мэнсона, 96ого года, мрачнейший из лучших.
Гимн гневной тьмы.

Вечереет, скоро зеленые сумерки.
Переход, выход, вход, лестницы, вонь.
Остановка Люберцы 1.

Славянских лиц кратное меньшенство, расслабленых лиц - вакуум.
Смотреть друг на друга не принято.
Пялься в свой телефончик и не высовывайся.

На меня с крашеным ногтем в тон татуировкам устало смотрят чеченцы с ленивым желанием продемонстрировать силу положения. Ну наконец-то приехал!
Надеюсь уеду.

Нет страха, скорее больше зачарованности.
Выхожу из вагона. Сразу же набрасывается запах гнилого арбуза. Лестницы вверх вниз, сбоку дешевый дезодорант не справляется с чьим то запахом, женщины идущие в одиночку стараются сбиваться в кучки, вокруг закрытые кафешки, темно синие вертикали крашеной жести, серый забор, грязный с зимы асфальт с реагентом под слоем летней пыли. Молча идем прямо, я не знаю куда идти, знаю, что инфраструктура начнется рано или поздно.
Шаурма услышала и тут же появилась сразу через пару шагов.
Где-то внутри меня какой то псих в этот момент находится в совершенном восторге.
Ощущение края приносит неповторимую перченость процессу.

Я решил снять наушники на всякий случай, - как то раз на отшибе Остина, в Техасе это
помогло мне не вляпаться в историю и дать во время по газам.

Наушники снял, но информация пошла не в уши - в этот раз снова запах: горелое железо и выхлопные газы.
Как раз началась инфраструктура:
где-то рядом жестяная мастерская, - слышу визг пилы; мимо проезжают маршрутки покрытые пылью, - ну почему тут никто не моет ничего?

Перехожу дорогу с отбойником по середине, он весь покрыт копотью машин, чувства обострены, готов к чему угодно, немного стал переживать за фотик. Адреналин поступает в нужной, приятной дозировке, если бы не этот поганый коктейль из паленого железа и свиного жира - все было бы просто ок, хоть и некрасиво, но тут явно постаралась постановочная команда.

Я нахожу самокат яндекса, - на фоне всего это выглядит как рояль на даче в пост апокалипсис. Шныряя между серыми людьми, беру самое цветное пятно в этом кадре и сваливаю из этого славного местечка вдоль улицы Инициативной.
Разогнаться не получается, начинается вторая серия, - посередине улицы ругаются двое: пьяная проститутка и кавказец. Слов до конца не разобрать. Хочется приветственно улыбнуться, выбираю хмуриться. Оба замолкают, делают шаг назад и передо мною образуются врата: я вижу дорогу к старому люберецкому кладбищу, как раз вдоль которого нужно проехать чтобы выехать в нужный спальный микрорайон.

Слева усталая проститутка с немытой головой, справа злой бородач, спереди клабище. Класс. Фоткать не буду, ладно уж.

Наушники возвращаются, поехали дальше, музыка орет и стонет, горчичная пыль равномерна.

Напротив кладбища разбросаны и оставлены много самокатов, они делают все еще более авангардным. Линч бы порадовался. Я не стал фотографировать, потому что света совсем мало, штатива не было, а остановка казалась не самым правильным решением.


Появились ритуальные услуги, поминальные кафе. Жесть.

А у вас как проходит выходной?
На видео происходит репетиция для композиции детской книги Анны Хопта, которая нарисовала историю про крокодила фаготиста. Композитор смотрит через телефон и пытается дотянуться до другого города

Меня наменировали на «Лучшая работа композитора/музыкального сопровождения» для Трех Сестер, что нынче поставили на Таганке. Какая-то независимая театральная премия КПСТ, может знает кто - это считается круто? Ничего не знаю об этом

Сегодня потрясающий и даже великий день: на свет вышел аудио ребенок, детище, нет, детина, которая смогла появиться в процессе витиеватой цепочки совпадений невероятной сложности, бесконечных годов занятий музыки, сведения и дружбы.

Вашему вниманию представляется одно из лучших и искренних творений, что выпускалось и преломлялось сквозь.

Мульти ссылка:

https://band.link/PsychoSomatica_Agung

Этот лайв (который вы, уверен, и не признаете за оный) записан в Индонезии, в подножии вулкана Агунг, - отсюда и название.

Обложку я нашел в палеонтологическом музее, сфоткал иллюстрацию конца 19в - рисунки первичных форм жизни на планете ибо там, под Агунгом, где все переворачивается с ног на голову - там мы прошли все этапы рождения

Терра, Бас - Александр Воронцов

Ударные - Михаил Дубровский

Гитара, Korg MS20, сэмплы, эффекты, вокал, сведение, мастеринг - Дмитрий Рессер

Музыка и танец - единственные искусства, что работают со временем. Фото, живопись работают с мгновением

Гоголю и не снилось

Пол шестого утра, первый поезд с окраины, невидимый час пик. Я еду на вокзал, потом в Новгород играть Вивальди на гитаре (кому это вообще надо?), по пути нужно еще доучить до конца пьессу. Далее без возвращения Элиста, нужно играть космический этно эмбиент для чудиков звездолюбов, что смотрят на звезды лежа в калмыцкой степи.

На мне гитара, чемодан с 23 кило (там провода, ритуальные синтезаторы, сэмплеры, микрофоны, почти нет одежды, не помещается), сумка с тремя фотоаппаратами (два из них пленочных под чб и цвет), вторая сумка с обьективами. Иду уверенно, но пот и кряхтение присутствуют не по погоде. Такси? Ну уж нет, такси для слабаков. Три лестницы спустя дует ветер приближающегося поезда. И тут я вижу его. Из романа Кавки или Эко вылез какой-то страшный, но жутко симпатичный человек лет 50. В нелепой одежде пост советского человека, которая существует вне времени и пространства критики.

Кожа темно оранжевая, брови в две тропические гусеницы, подбородок будто мокрый носок.
Тощий, длинный, вместо рук - грабельки для уборки листьев, глаза огромные, словно две грязных золотники из под сметаны, которые кот так старался долизать, но еще осталось. А нос это вообще цитата с одного из стражей Нотр Дамма, «мамма мия, что за тип!» - говорит моя голова не открывая рта. Но ветер поезда дует, а фотика под рукой нет, он внутри сумки, которая под сумкой, поверх чемодана…
Что же делать!?
Достань фотик!
Но поезд?!
Пропустишь!
Но как же график? На вокзале непредсказуемая толпа..
Плевать! Если этого стоит кадр, то все получится!
Но тайминг! Бро! Будь взрослее!!
Лови чувака! Ты такого второго не найдешь! Это же альтер эго Сержа Гинзбура, ожившее папье маше!


Я начинаю копаться в сумках, в сотый раз обвиняя себя в мещанстве и малодушии, заливая новой клятвой осколки старой, «клянусь клянусь клянусь всегда носить фотоаппарат в руке, даже если руки заняты..» суета не помогает реальности, самобичевание - уж тем более.
Ветер показавшегося поезда будто сдул последние крошки возможности его щелкнуть, тип-мужичек развернулся куда-то и перспектива кадра ушла, с сумками я его уже так не словлю.

Поезд прибыл. Я покорно вошел вместе со всей толпой взрослых людей. А мой бунтующий ребенок требовал фотку дяди горгульи и остался придумывать сценарии как бы мы смогли со всем грузом сделать «кадр судьбы». Все предупреждения сказаны, все места вагона распределены. Поезд трогался, а ребенок стоял на платформе обиженный, а я ему кричал из вагона вслед, что всех лунатиков не перефоткать, а он кричал в ответ, что всех денег не заработать.

На том и расстались.
Я достал фотоаппарат поближе на случай следующей удачи.

Ничего, через пару станций мы снова будем вместе.

Мы тогда еще только переписывались, и Димыч прислал мне раскладку красивых джазовых аккордов. А я на их основе написала песню-зов, которую назвала «Колыбельная». И выслала ему демку в Азию, куда он уехал на ПМЖ (ну, он так думал). И вот спустя почти 8 лет брака и одного ребенка - мы ее выпускаем. Такие дела.

Опять красиво, что ж такое