Гетто.

Мне снесли левое зеркало и выдрали фару с крылом для того, чтобы я отправился в путешествие, а нет ничего круче путешествий.
И вот я ехал за этим зеркалом, которое продавал какой-то человек из Люберец, отвечающий через день. Я не считывал глупость в его ответах, а только лишь некоторую усталость или безмятежное равнодушие не только ко мне, но ко всему вокруг.
Через неделю у нас получилось найти вечер соприкосновения и я отправился.
Час с небольшим езды - можно обработать кучу фотографий, никаких машин, только новые люди вокруг.
Я подъезжаю к выхино и тут заканчивается власть московских иллюзий.
Меня встречает перегоревший плафон, грязно желтые тени и выворачивающий наизнанку запах мокрых окурков.
Почему-то вокруг все начинают прятать улыбку. Не принято.
Москва кончается, ничего веселого.
Отлично, думаю я, это похоже на киношку. Погнали. Только хардкор.
Ставлю третий альбом Мэнсона, 96ого года, мрачнейший из лучших.
Гимн гневной тьмы.

Вечереет, скоро зеленые сумерки.
Переход, выход, вход, лестницы, вонь.
Остановка Люберцы 1.

Славянских лиц кратное меньшенство, расслабленых лиц - вакуум.
Смотреть друг на друга не принято.
Пялься в свой телефончик и не высовывайся.

На меня с крашеным ногтем в тон татуировкам устало смотрят чеченцы с ленивым желанием продемонстрировать силу положения. Ну наконец-то приехал!
Надеюсь уеду.

Нет страха, скорее больше зачарованности.
Выхожу из вагона. Сразу же набрасывается запах гнилого арбуза. Лестницы вверх вниз, сбоку дешевый дезодорант не справляется с чьим то запахом, женщины идущие в одиночку стараются сбиваться в кучки, вокруг закрытые кафешки, темно синие вертикали крашеной жести, серый забор, грязный с зимы асфальт с реагентом под слоем летней пыли. Молча идем прямо, я не знаю куда идти, знаю, что инфраструктура начнется рано или поздно.
Шаурма услышала и тут же появилась сразу через пару шагов.
Где-то внутри меня какой то псих в этот момент находится в совершенном восторге.
Ощущение края приносит неповторимую перченость процессу.

Я решил снять наушники на всякий случай, - как то раз на отшибе Остина, в Техасе это
помогло мне не вляпаться в историю и дать во время по газам.

Наушники снял, но информация пошла не в уши - в этот раз снова запах: горелое железо и выхлопные газы.
Как раз началась инфраструктура:
где-то рядом жестяная мастерская, - слышу визг пилы; мимо проезжают маршрутки покрытые пылью, - ну почему тут никто не моет ничего?

Перехожу дорогу с отбойником по середине, он весь покрыт копотью машин, чувства обострены, готов к чему угодно, немного стал переживать за фотик. Адреналин поступает в нужной, приятной дозировке, если бы не этот поганый коктейль из паленого железа и свиного жира - все было бы просто ок, хоть и некрасиво, но тут явно постаралась постановочная команда.

Я нахожу самокат яндекса, - на фоне всего это выглядит как рояль на даче в пост апокалипсис. Шныряя между серыми людьми, беру самое цветное пятно в этом кадре и сваливаю из этого славного местечка вдоль улицы Инициативной.
Разогнаться не получается, начинается вторая серия, - посередине улицы ругаются двое: пьяная проститутка и кавказец. Слов до конца не разобрать. Хочется приветственно улыбнуться, выбираю хмуриться. Оба замолкают, делают шаг назад и передо мною образуются врата: я вижу дорогу к старому люберецкому кладбищу, как раз вдоль которого нужно проехать чтобы выехать в нужный спальный микрорайон.

Слева усталая проститутка с немытой головой, справа злой бородач, спереди клабище. Класс. Фоткать не буду, ладно уж.

Наушники возвращаются, поехали дальше, музыка орет и стонет, горчичная пыль равномерна.

Напротив кладбища разбросаны и оставлены много самокатов, они делают все еще более авангардным. Линч бы порадовался. Я не стал фотографировать, потому что света совсем мало, штатива не было, а остановка казалась не самым правильным решением.


Появились ритуальные услуги, поминальные кафе. Жесть.