Спектрализм для меня кульминация французской музыки. Мне представляется, что история новейшей французской мысли строится вокруг трех фигур - Руссо, Декарта и Паскаля. И у последнего постоянно возникает одна и та же мысль: человек распят между двумя безднами: бесконечностью большого и бесконечностью малого. Посредине человек, осознающий собственное ничтожество между двумя бездонными
пространствами. «Вечное молчание этих бесконечных пространств ужасает меня».
 
 
Корни этой философии, кстати, уходят к Николаю Кузанскому, немецкому мыслителю XV века. Это понимание места человека сильно повлияло не только на развитие науки, но и на французское искусство. В конечном итоге мы приходим к мысли, что, всматриваясь в одну бездну, мы посягаем на другую, ведь бесконечностей не может быть две. И вот эта идея - бесконечно малое повторяет бесконечно большое - становится одной из опор французской эстетики, выкристаллизовавшись, в частности, в спектральной композиторской школе.
 
Ты можешь понять, как устроена вселенная, всматриваясь в глубину одной вещи или одного события. Как Пруст, увидев в одном ощущении: - когда он наступает на две неровные плиты во дворе особняка принца Германтского - всю свою жизнь. В одном, казалось бы, незначительном, почти мельчайшем событии, всматриваясь в него, он понимает всё. Так и спектралисты, всматриваясь в звук, осознают музыкальную форму. Структура звука и структура музыки оказываются одним и тем же. И нет разницы, в какую из бездн ты смотришь, ибо она одна и та же.
 
Форма искусства внутри такой философии  фрактал. Практически все произведения Гризе можно анализировать как фракталы; то же относится ко многим ранним произведениям Мюрая, к Левинасу, Югу Дюфуру…
 
Если спектрализм кульминация этой мысли в музыке, то Vortex Temporum  кульминация этой философии уже внутри самого спектрализма. Здесь происходит то же самое: первая часть бесконечно малое, вторая  бесконечно большое, третья - человек, тростник между двумя пропастями.
 
Вторая часть  «Время китов»  решена как шествие. Шествие импульсов у фортепиано, подобное равномерным колебаниям маятника, окружённого волнами у струнных и духовых. Но настоящее мастерство начинается во второй половине, когда Гризе начинает работать с параметром темпа. Шаг то замедляется, то ускоряется, и это ощущается как превращение темпа в трёхмерную плоскость, будто вдруг на плоскости музыкального времени появился рельеф: вот горка, и мы проходим её дольше; вот впадина, и маятник ускоряется.
Но обратите внимание: вся форма части  синусоидальная волна от низкого регистра к высокому в середине и возвращение обратно в темноту. Одно движение маятника. Форма бесконечно большого совпадает с формой бесконечно малого.