В пятницу я слушал новую вещь Владимира Горлинского «Земля маршрутов», написанную специально к открытию нового культурного пространства Тон-центр.
Я в шоке от того, насколько это было круто.

Лучшую характеристику моему впечатлению даёт то, что сразу после выхода из Тон-центра мы с Русланом Симаковым переглянулись и сказали друг другу: «Пойдём ещё раз?» И следующие несколько минут по пути к метро мы уже планировали второй поход: кого из друзей пригласить и как я напишу пост в свой телеграм-канал, где приглашу вас, дорогих подписчиков, обязательно сходить на повторные исполнения в ноябре!

Потом я подумал: чувство, когда первым делом, выходя из зала, говоришь «надо пойти ещё раз», показалось мне очень знакомым. Когда я испытывал его в последний раз? Ответ неожиданный: после выхода из кинозала, где мы смотрели «Дюну: Часть вторую». Не потому, что в промежутке между «Дюной» и «Землёй маршрутов» я не видел ничего столь же впечатляющего. Нет. Просто воздействие этих двух шедевров было очень похожим: гипнотическим, тягучим. Пульсирующее таинство, путешествие, в которое тебя ведут с такой настойчивостью -сродни движению вглубь джунглей в «Сердце тьмы», - что сознание не успевает отследить все закоулки маршрута.

Оба этих произведения, при всей их несхожести, относятся к одному культурному движению, возникшему после 22-го года: новая, тёмная сакральность. Сам Тон-центр , византийский храм для поездов задаёт акустику, в которой звук всегда облачен в ритуальность. Но взывание здесь идёт не через гладкое, а через шершавое: голоса какого-нибудь хора мальчиков сменяются раскатами грома на ударных, пение не тянется - его пронзают импульсы: форшлаги, короткие мелодические всполохи, смех, резкие акценты, смещения. Обиталище тайны не в небе, а в земле. И тайна эта универсальна: потому и «Маршруты» во все уголки земли.

Есть соблазн назвать эту энергию дионисийской. Но нет: дионисийское тесно связано с опьянением, а здесь высочайшая трезвость и самообладание. Дионисийское про растворение субъекта в коллективном, а здесь не разжижение сознания, а переход его в другой регистр. И первое побуждение после возвращения из этой мистерии в привычный регистр - заново её отследить, уже не поддаваясь магическим трюкам создателя, а пытаясь разгадать: как это всё-таки сделано?

Поэтому если бы вы попросили меня описать услышанное или, тем более, проанализировать его, я бы только развёл руками и сказал, что мой мозг был полностью в руках Горлинского. К нему и все вопросы. Помню как после сна: только ощущения импульсы, рокот, жест, звук то тут, то там, где-то на периферии, за затылком.
Потрясающее исполнение. И не только в техническом смысле, хотя техника здесь играет огромную роль. Но главное то, как каждый перформер проживал свою роль не только как музыкант, но и как сила, затягивающая зрителей в это путешествие.

И, конечно, огромная волна экстатической энергии. Таких криков и оваций после последнего звука я давно не слышал не только в рамках исполнения новой академической музыки, а в академической музыке вообще. Оно и понятно: знаете это чувство в животе, когда вас поднимает на высоту и потом резко бросает вниз, как на аттракционах? Здесь то же самое: тебя затягивает вглубь, а потом резко отпускает. Как тут не кричать от восторга?

Повторяю ещё раз свою просьбу: обязательно идите на повторные исполнения этой вещи в ноябре!