безответственный редактор

Мой первый пункт в подготовке к любым путешествиям – литература. Выбираю ответственно и долго – ведь тогда перемещение в пространстве совмещается с перемещениями во времени и даже вселенных.

Это будет поездка, для которой и минуты не пришлось думать, что почитать. Скоро я буду в местах, которые, честно говоря, уже кажутся мне частью моего культурного кода. Иллюстрированная книга с мифами древней Греции – неизменно у кровати с самого детства, картинки Нарцисса и Дафны оттуда помню до сих пор. Диснеевский «Геркулес» – само собой и кроме шуток. Потом были годы учебы на журфаке, коллоквиумы по "античке", бессонные ночи в обнимку с Овидием, Софоклом, Аристотелем.

Открывая эти книги сейчас, меня искренне поражают две вещи.
Первое – что я умудрилась прочитать «Илиаду» за сутки и сдать по ней коллоквиум на первом курсе.
Второе – что поэт-бродяга две с половиной тысячи лет работал с эпитетами примерно так: «Ахилл боговидный», «блистательный Гектор», «супруг цветущий», «кудреглавые мужи», «тиховейные ветры».

И тут я вспомнила, что делает литература – та, которая с большой буквы. Она натягивает канат, по которому тебе точно хочется идти – чтобы говорить и думать красивее, чем ты можешь.

Год назад я приехала на Верхнюю Масловку – в легендарный дом, который строили в Советском Союзе как арт коммуну для художников. (Его еще называют Московским Монмартром, художники жили квартирах и работали в мастерских там же). Мы познакомились с Василием Деминым, у него история потрясающая: всю жизнь человек занимался логистикой, понятной серьезной профессией, а потом купил себе квартиру в доме на Масловке, и понеслось. Знакомство и дружба с художниками, желание сохранить архив, рассказывать людям об этом месте – даже вышла книга, и – тогда он очень осторожно упомянул об этом – открыть музей.

Прошел год (!!!), и вот 19 сентября Музей Масловка откроет свои двери. На прошлой неделе была на пресс показе, и это просто чудо. Свежее, открытое, человечное, спокойное пространство – мне не хватало такого в Москве. Не буду лукавить и говорить, что искусство соц реализма – мое, я здесь скорее восхищаюсь самим местом, тем, как оно придумано и сделано. Уже хочу привести туда всех своих друзей.

Саммэри ситуации: Василий купил квартиру на Масловке, обалдел от культурного наследия, открыл тут гениальный современный музей, в кураторы привлек работника Третьяковской галереи с 20-летним стажем. Теперь в пространстве многоквартирного дома на Верхней Масловке планируют наливать кофе для гостей и показывать интеллектуальное кино. Шок? Шок.

22 августа 1922

Есть способ раскачать себя и снова начать писать. Во-первых, легкие физические упражнения на воздухе. Во-вторых, чтение хороших книг. Ошибка думать, будто из сырого материала может получиться настоящая литература. Нужно отстраниться от жизни – именно поэтому мне так не понравилось вторжение Сидни – и стать обособленным; максимально сконцентрироваться, бить в одну точку, а не отвлекаться на разрозненные черты персонажей, живущих в твоей голове. Приходит Сидни, и я становлюсь обычной Вирджинией; когда же я пишу, я оголенный нерв. Порой мне нравится быть Вирджинией, но только если я легкомысленная, рассеянная и общительная. Однако сейчас, пока мы здесь, я бы предпочла быть оголенным нервом.

Если вы тоже в фан клубе Вирджинии Вульф (а даже если нет), я к вам с хорошей рекомендацией. Мой однокурсник Гоша Лисеев скоро защитит кандидатскую в Вышке по творчеству нашей любимой, а пока ведет канал, где каждый день публикует отрывки из ее дневников. Нравится, что можно не выбирать, когда прочесть ее личные записи залпом, а просто проводить с Вирджинией и ее мыслями каждый день.

Делюсь особенно важной записью для меня, к которой возвращаюсь регулярно.

Мои любимые разговоры в последнее время – все еще о Вирджинии Вульф. Я записываю голосовые сообщения друзьям на другом конце Европы, мне рассказывают, какие спектакли идут в Лондоне по «Орландо» и почему их нельзя досмотреть до конца. В электричках, на шашлыках, на моей маленькой кухне за кофе, но неизменно – с блеском в глазах и почти с пеной у рта я говорю о том, что Вульф пишет невозможно кинематографично. Она режиссирует твой читательский опыт. Играет твоими мыслями и знает, как написать так, чтобы тебе в голову навсегда врезались тонкие стопы, ступающие по окровавленному ковру во дворце Константинополя. Я дочитала «Орландо», и, не боясь быть голословной, говорю, что это была одна из лучших книжных встреч. Планирую перечитывать – в других переводах, и обязательно на английском.

На фото – внутренний двор филиала Ельцин Центра. Место рекомендую для осеннего чтения.

Решила собрать, для самой себя в первую очередь, некоторые работы с Blazar (не все), которые не дали мне пройти мимо. И осторожно напоминаю – относиться к искусству, как к диалогу самим с собой 🫂

1. Alenka x Никольские хрустальные мастерские
2. Лена Бур (чем-то напомнила мне Мишу Никатина)
3. Бокалы Анна Павлова (еще у нее невероятные лампы – посмотрите! познакомились с художницей, она живет и учится в Вене, работает там в университетских мастерских, но скучает по Москве – красиво!)
4-5. Кристина Палетт, серия работ «Девочки» – мой главный хартбрейк и любовь! Зависла.
6. Кристина Палетт, Mira – очень захотелось повесить у себя дома....
7-8. Панно и сундук Маши Колосовской, галерея ULM
9. Алина Буглеева и ее инжир. Еще один инжир Алины украшает осенний номер Seasons