Homerus tuus apud me mutus: судьба Гомера в средневековой Европе

К IV–V векам две части средиземноморского мира в границах Римской империи стали все дальше удаляться друг от друга не только в политическом, но и в языковом отношении. В то время как на Востоке латынь еще долгое время продолжала быть языком политики и управления, на Западе греческий язык уже во времена Аврелия Августина стал фактически иностранным, а в дальнейшем его восприятие становится скорее сакрально-мистическим, чем утилитарно-практическим. То же самое можно сказать о произведениях великого Гомера. В Византии чтение и заучивание наизусть «Илиады», «Одиссеи» и гомеровских гимнов было неотъемлемой частью получения образования, которое строилось на практически тех же принципах, что и в Античности; продолжали существовать рукописи этих произведений, а образованные византийцы нередко цитировали Гомера в своих письмах, эпиграммах, исторических и агиографических сочинениях.

Иначе дела обстояли на Западе: тексты Гомера не стали здесь частью греко-римского культурного наследия Античности. Не циркулировали здесь и рукописи, за исключением Южной Италии, где гораздо сильнее ощущалось политическое и культурное влияние Восточной империи. Однако Гомер как значимый автор дохристианской эпохи (auctor) продолжал почитаться наряду с Вергилием, Овидием и другими античными писателями. Сам троянский нарратив, как я упоминал выше, был известен в Европе благодаря историям Дарета Фригийского и Диктиса Критского.

Лишь в середине XIV века начинается постепенное «возвращение» Гомера в латинский мир – естественно, в Италии и при участии Византии. В 1354 году греческий дипломат Николай Сигерос был послан в Авиньон к папе римскому для обсуждения унии церквей. Его миссия была неудачной, однако ему удалось внести куда более серьезный вклад в культурный обмен между двумя мирами. После возвращения в Константинополь он отправил копию «Илиады» одному своему знакомому, с которым встретился в Авиньоне. Им был не кто иной, как Франческо Петрарка. Безмерно благодарный, итальянец с горечью написал греку в ответном письме: Homerus tuus apud me mutus, imo vero ego apud illum surdus sum – «Твой Гомер нем для меня, вернее, я глух для него».

Исправить такое положение дел предстояло другому «светочу Тосканы» – Джованни Боккаччо. В 1360 году он пригласил Леонтия Пилата, калабрийского грека и бывшего учителя Петрарки, в свой дом во Флоренции. В течение нескольких лет они работали вместе, читая и переводя работы греческих писателей и философов. Одним из результатов их работы стало первое со времен Античности издание гомеровских поэм на латыни. Между строками греческого оригинала были вписаны латинские «глоссы», которые представляли собой дословный перевод отдельных слов. Но даже такой не самый совершенный перевод стал огромным шагом вперед: после него стали появляться и другие, причем не только на латыни, но и на «народных» языках. Так начался очередной «перенос учености» (translatio studii) с Востока на Запад, легший в фундамент европейского гуманизма XIV–XVI веков.

🤩edieval Legacy
#ML_literature
#ML_culture
#ML_Antiquity
#ML_Italy