По мере «исхода» греческого языка из бывших западных провинций Римской империи происходила трансформация его восприятия на этих территориях. Пример с парижской рукописью «Ареопагитик» здесь очень показателен. Очевидно, что подавляющему большинству франков содержание манускрипта было совершенно непонятно. Тем не менее, они видели, что перед ними именно греческий текст, и его буквы, лишь отдаленно напоминавшие латиницу, были для них символом сакрального. Ощущение сакральности подпитывалось, с одной стороны, памятью о раннем христианстве и статусе самого языка, на котором были написаны первые христианские Евангелия, а с другой стороны – таинственной непонятностью этого самого языка. А как известно, все таинственное и непонятное притягивает.

Торжественное перенесение манускрипта в Сен-Дени также имело особый смысл. Оно было совершено 8 октября 827 года, в канун праздника первого епископа Парижа св. Дионисия. Уже упоминавшийся аббат Хилдуин стоял у истоков западного предания, что Дионисий Ареопагит, ученик апостола Павла и епископ Афин, и Дионисий Парижский – одно лицо. Отсюда такой пиетет по отношению к манускрипту, который помимо сакральности языка нес в себе святость и своего «автора». По сообщению того же Хилдуина, в первую же ночь рукопись «совершила» девятнадцать чудесных исцелений. Книга стала прежде всего объектом поклонения и средоточием чудотворной силы – вне зависимости от понимания ее содержания теми, кто ей поклонялся и кого она исцеляла.

#culture #manuscripts #France #Byzantium