Quercus Journal

Призвание — одна из тех идей, в которых человек находит обещание и надежду: где-то существует дело, предназначенное именно нам, и достаточно однажды его найти, чтобы жизнь наконец сложилась в правильную картину. Если мы действительно нашли свое дело, это вызывает сильное чувство, которое ни с чем не перепутать. Оно принесет счастье и легкость и нам больше не придется спрашивать себя, правильно ли мы поступаем. Но действительно ли призвание находят?

Призвание представляется как нечто уже существующее внутри: особый талант, сильное увлечение, ощущение, что «это мое». Отсюда часто появляется и тревога: если в двадцать, тридцать или сорок лет такого ощущения нет, значит, мы просто еще не нашли себя. И наоборот — если нашли, то почему любимое дело становится безотрадной рутиной, требует тяжело дающихся усилий и даже заставляет сомневаться в собственном выборе?

В таком случае, может быть, устоявшая перспектива на самом деле обратная? Если призвание не ждет, когда мы его обнаружим, получается оно возникает постепенно — из любопытства, случайных встреч, настойчивости, ошибок и времени, которое мы готовы чему-то отдавать. То, что сначала кажется просто интересом, со временем может стать знанием, знание — мастерством, а мастерство — делом, в котором обнаруженный смысл создает то самое чувство, которое ни с чем не спутать.

В этом случае призвание оказывается не ответом на вопрос «кем мне быть?», но скорее отношением к тому, чем мы выбираем занимаеться. Более того, оказывается, что оно в наших руках — и строится ими же. Не обязательно с самого начала искать дело, которое целиком охватит страстью. Быть может, достаточно обнаружить в нем что-то, ради чего хочется идти дальше, даже когда становится сложно и скучно. И тогда наш путь перестает быть поиском заранее приготовленного места в мире. Мы сами постепенно придаем форму тому, что могло бы стать нашим делом. Быть может, возможность самим создавать сценарий собственной жизни и составляет человеческую свободу? 🟠

📰 Дайджест событий в Quercus с 17 по 29 сентября


🔵 Сб 19 сентября 17:00
Лаборатория кино Quercus. «Одиссея»: человек, его путь и возвращение домой
В 2026 году Кристофер Нолан обращается к одному из древнейших сюжетов европейской культуры — «Одиссее» Гомера. Почему именно сегодня режиссер выбирает историю человека, который после долгих странствий пытается вернуться домой?
Зарегистрироваться


🔵 Вс 20 сентября 16:00
Досуг с Quercus: Игра в «Мафию»
Возможность провести вечер в компании людей, которым интересно думать и наблюдать.
Зарегистрироваться


🔵 Вс 27 сентября 16:00
Культурный код русского варенья: готовим и обсуждаем
Что общего у варенья, русской литературы и культуры гостеприимства? На встрече с Константином Васиным поговорим о том, как привычное домашнее лакомство стало частью русского культурного кода, а затем сами сварим яблочное варенье с мятой.
Зарегистрироваться


🔵 Вт 29 сентября 19:30
Как искусство стало современным? Курс Светланы Поляковой «Рождение другого искусства»
Почему в какой-то момент художникам стало недостаточно просто создавать изображения? И что вообще делает вещь произведением искусства?
Зарегистрироваться

Философия в ответе: мастермайнд на службе сообщества

За драматичным словом «мастермайнд» (так чаще всего называют гениев-стратегов в криминальном кино) в современном деловом мире скрывается, на первый взгляд, очень простой формат: небольшая группа людей, обычно предпринимателей, руководителей или специалистов одного уровня, регулярно встречается, чтобы вместе разбирать рабочие задачи, делиться опытом и помогать друг другу находить слепые зоны. Термин закрепился еще в 1930-х благодаря скандально известному автору первых self-help книг Наполеону Хиллу, но по-настоящему массовым явлением мастермайнды стали в последние годы: сегодня их организуют бизнес-школы, акселераторы и самые разные сообщества по интересам, а формат используют все — от стартаперов до руководителей крупных компаний.

Популярность этой практики объясняется не только модой на нетворкинг. С психологической точки зрения мастермайнд создает контролируемое напряжение: рядом оказываются люди, которым можно довериться, но которые не станут поддакивать, а значит, появляется шанс увидеть собственные решения со стороны. С социальной — это редкая сегодня форма горизонтальных отношений, где статус временно отключается ради общей задачи. А с точки зрения HR и управления командами — это способ выстроить культуру постоянной рефлексии там, где обычно есть только отчетность и метрики: научить людей думать вместе, а не просто согласовывать действия.

То, что формат, задуманный почти сто лет назад как узкий инструмент для избранных, сегодня становится массовой практикой, само по себе диагноз эпохи. Гений-одиночка, принимающий решения в кабинете, уступает место гению коллективному, принципиально сменяя стратегию. И именно это смещение — от индивидуального к коллективному поиску смысла — становится одной из центральных тем новой философии бизнеса.

Именно идее команд и сообществ, построенных вокруг совместного мышления и смыслов, посвящен второй день конференции Quercus «Философия в ответе». Участники обсудят, зачем предпринимателям и руководителям такие сообщества вообще нужны и какую роль здесь может играть философия. Отдельный разговор будет посвящен тому, как превратить миссию и ценности компании из красивой формулировки в инструмент, которым реально пользуются при принятии решений, и какие философские методы для этого существуют. Заключительная дискуссия дня — о философии и психологии: где заканчивается работа с убеждениями и мировоззрением и начинается работа с эмоциями, и почему бизнесу нужны оба этих языка одновременно. День завершится нетворкингом в формате философского кафе, где все поднятые темы можно продолжить за разговором уже в своем темпе.

🔵 Зарегистрироваться на конференцию

Одиссей десять лет добирался домой — и спустя почти три тысячи лет мы все еще не отпустили его с этого пути. «Одиссея» давно перестала быть просто древнегреческим эпосом о хитром царе Итаки: это первый и самый влиятельный в истории текст о возвращении как таковом. У греков для этого явления существовало отдельное слово — ностос (νόστος), «возвращение домой», и именно от него происходит слово «ностальгия», буквально означающее «боль по возвращению», нестерпимое желание вернуться домой. Показательно, что язык фиксирует не столько сам путь героя, сколько тоску по его завершению — и в этом смысле Гомер задал координаты, в которых европейская культура думает о доме, утрате и повторном обретении себя до сих пор.

Впрочем, сам сюжет гораздо древнее Гомера: истории о герое, который уходит, проходит через испытания и возвращается измененным, встречаются в мифах, легендах и сказках практически любого народа — Иван Царевич в славянских сказках, шумерский царь Гильгамеш, древнеиндийский принц Рама. Несмотря на свою древность, эта модель никогда не теряет актуальности. Сюжет оказался настолько устойчивым, что в 1949 году антрополог Джозеф Кэмпбелл описал его как универсальную структуру повествования — «путешествие героя». Это не столько литературный прием, сколько архетипический код, который затем сознательно использовал Джордж Лукас при построении арки Люка Скайуокера, доказав, что структуре Гомера так же комфортно в фантастической галактике, как и в Эгейском море.

Пожалуй, в этом и скрывается настоящая сила «Одиссеи» — разные эпохи бесконечно переписывают ее заново, интерпретируя факт возвращения в духе своего времени. В поэме «Улисс» XIX века Альфред Теннисон делает акцент вовсе не на доме, а на невозможности остановиться: его герой снова уплывает, потому что покой страшнее смерти. В одноименном романе, ставшим программным для XX века, Джеймс Джойс сжимает десятилетнее странствие до одного дублинского дня, в течение которого вся одиссея разворачивается во внутренних раздумьях героя. На стыке миллениумов братья Коэн в фильме «О, где же ты, брат?» переносят Гомера в Штаты времен Великой депрессии — и структура снова работает безотказно, потому что возвращение универсально в любых декорациях.

«Одиссея» стала метафорой любого значительного перехода — из путешествия, из проекта, из тяжелого периода жизни, — а вопрос, который этот миф задает человеку уже три тысячи лет, не теряет остроты и сегодня: возвращаемся ли мы туда же, откуда ушли, — или домой уже приходит кто-то другой? 19 сентября в рамках Лаборатории кино Quercus участники обсудят самую последнюю и громкую интерпретацию сюжета в новом фильме Кристофера Нолана. Почему именно сегодня режиссер выбирает историю человека, который после долгих странствий пытается вернуться домой? Если мы больше не верим в Зевса, действительно ли это делает нас свободнее? Или современный человек по-прежнему сталкивается с силами, определяющими его путь помимо собственной воли, только теперь они называются иначе?

⚫️ Зарегистрироваться

1913 год. На месте красного угла одного из художественных залов Петрограда Малевич показывает «Черный квадрат». Это произведение, этот жест — скандальный манифест, оглушительно прогремевший на восходе нового века: искусство больше не обязано изображать мир, оно может создавать новый. Параллельно Кандинский формулирует теорию беспредметной живописи, утверждая, что цвет и форма способны звучать напрямую, минуя сюжет, как музыка минует слова. Это не эстетический каприз, но ответ на слом эпохи. Начало XX века приносит электричество, авиацию, конвейер, войну невиданного масштаба — и художники понимают: старый язык искусства не годится для новой реальности. Футуристы воспевают скорость, машину, призывают к разрушению музеев, их манифесты звучат агрессивно и программно, потому что задача стоит радикальная — создать искусство, синхронное веку механического ускорения.

Каждое направление ищет свой ответ на один и тот же вопрос: что остается от искусства, если убрать изображение узнаваемого мира? Конструктивисты — Татлин, Родченко, Степанова — отвечают: остается конструкция, структура, материал сам по себе, и искусство должно слиться с производством, стать инженерией повседневности. В Европе Мондриан и группа «Де Стейл» формулируют принципы неопластицизма: только прямая линия, только чистый цвет, только равновесие — визуальный язык настолько универсальный, что способен гармонизировать саму жизнь. В Цюрихе и Берлине дадаисты идут в противоположную сторону: объявляют войну самому понятию смысла, логики и хорошего вкуса, превращая абсурд и коллаж из мусора в единственно честный жест художника перед лицом рухнувшей в мировой войне цивилизации.

Что объединяет эти на первый взгляд противоположные жесты — аскезу супрематизма, ярость футуризма, инженерию конструктивизма, издевку дада? Пожалуй, общий для них вопрос: может ли искусство добраться до сути вещей и самого себя, чтобы не наблюдать реальность, но формировать ее? Авангард первых десятилетий XX века берет на себя роль лаборатории будущего, политики, самого человеческого восприятия. Вероятно именно поэтому спустя сто с лишним лет мы все еще говорим на языке, изобретенном тогда: любой минимализм, любой дизайнерский шрифт, любая идея о том, что форма может нести смысл сама по себе, — прямое наследие тех нескольких лихорадочных лет, когда искусство решило, что имеет право переизобрести себя с нуля.

В конце сентября Quercus запускает новый курс одного из амбассадоров клуба Светланы Поляковой — «Рождение другого искусства: авангард как эстетическая и философская программа». В центре внимания окажутся не только произведения, но и теории авангарда: идеи смерти Бога, беспредметности, утопии, новых форм чувственности, синтеза искусств и машинного искусства. Курс объединит лекции и практику совместного зрительства: выставок, оперы и кино. Так авангард предстанет не как перечень направлений и громких имен, но как лаборатория нового восприятия, где искусство испытывает собственные пределы и предлагает вообразить иной мир. Заглянуть в эту лабораторию воображения в ожидании курса можно через выдержки из манифестов эпохи в карточках. Вводная лекция курса состоится 29 сентября.

🟠 Зарегистрироваться

Философия в ответе: был ли философ-предприниматель?

Идея о том, что философия и предпринимательство нужны друг другу, не нова — XX век уже предлагал свою версию этого союза. В его основе лежал радикальный индивидуализм, создавший рационального, гиперсамодостаточного героя, чей личный успех и есть высшая форма созидания, а разум и воля — единственные инструменты, которые действительно имеют значение. Такая философия сделала предпринимателя фигурой почти мифологической и надолго определила сам образ «бизнес-философии» в массовой культуре: от «волков» с Уолл-Стрит до основателей Кремниевой долины, презентующих себя и свой продукт с интонацией пророков.

Но чем дальше в XXI век, тем очевиднее, что этот фундамент дает трещину. Мир, в котором контекст меняется быстрее, чем успевает сформироваться стратегия, а команды строятся не вокруг единоличной воли, но общих смыслов, требует другой оптики. Радикальный индивидуализм плохо справляется с вопросами о коллективной ответственности, устойчивости и этике в эпоху технологий, которые меняют саму природу мышления. Современность требует новой философии бизнеса — и философов нового поколения, способных ее сформулировать.

Именно этому посвящен первый день конференции Quercus «Философия в ответе» 8 октября. Участники дискуссии, организованной совместно с Европейским университетом обсудят, где заканчивается академическая философия и начинается прикладная, и как продуктивно сочетать оба подхода. Дискуссия продолжится воркшопом, где участники поработают над выстраиванием общего языка между философами и предпринимателями, которые слишком долго говорили параллельно, а не друг с другом. Отдельный разговор — о человеке в цифровой среде: как сохранять способность критически мыслить, когда все вокруг построено на борьбе за внимание. И один из центральных сюжетов дня — роль корпоративного философа в эпоху ИИ: зачем технологическим компаниям нужен Chief Philosophy Officer и почему эта позиция уже перестала быть экзотикой.

Завершат день разговор философа с предпринимателем о том, как выглядит эта новая оптика на практике, — и нетворкинг в формате философского кафе, где участники конференции смогут продолжить дискуссию уже без сцены и микрофона.

🔵 Зарегистрироваться на конференцию

В сентябре в Quercus можно попробовать новые радостные вкусы.

В спешл-меню этого месяца — карпаччо из ананаса с мятой и облепихой, ананасовый сорбет и лимонад ананас–алое вера–мята. Ананас вообще герой пространства: перед панорамными окнами клуба разместилась инсталляция современной художницы, посвященная истории фрукта в Москве.

В качестве литературного аккомпанемента к меню отлично подойдет «Радость» Фредерика Ленуара — философское исследование природы радости, в котором автор обращается к идеям античных философов, буддийской и христианской традиций, размышляя о том, что скрывается за этой эмоцией.

В Quercus в сентябре — за ананасом, искусством и поводами для радости 💠