psypedia

Клинические особенности и генетические механизмы тревоги, страха и избегания: всеобъемлющий обзор пяти тревожных расстройств.

Клиент говорит:
🌟«Я просто очень тревожусь».

Но за этой фразой могут стоять совершенно разные клинические механизмы:
🌟в одном случае на первом плане будет острый страх перед конкретным стимулом,
🌟в другом панический страх телесных ощущений,
🌟в третьем ожидание негативной оценки.
А иногда человек практически не сталкивается с непосредственной угрозой, но постоянно живет в режиме «а вдруг?».

И здесь становится особенно важным различать страх и тревогу:
🌟Страх связан с непосредственной или предполагаемой угрозой, он быстро мобилизует организм и сопровождается выраженным вегетативным возбуждением.
🌟Тревога более диффузна, она ориентирована в будущее и часто существует даже тогда, когда конкретной угрозы прямо сейчас нет.

Но есть еще один компонент, который способен поддерживать всю систему, избегание.
На короткой дистанции оно действительно помогает. Человек не пошел на вечеринку и не столкнулся со страхом оценки. Не поехал в метро и не почувствовал паники. Не приблизился к фобическому объекту и быстро испытал облегчение.

Проблема в том, что это облегчение может стать негативным подкреплением.
Избежал - стало легче - мозг получил подтверждение, что избегание работает - в следующий раз избегать хочется еще сильнее.

Так защитная стратегия превращается в механизм поддержания расстройства. Статья прямо рассматривает избегание не только как следствие тревоги и страха, но и как активного участника их сохранения.

Интересно, что авторы предлагают посмотреть на пять тревожных расстройств через три клинические группы:

🌟1. Расстройства с преобладанием страха - специфическая фобия и агорафобия.
Здесь страх очень интенсивен, а избегание часто выражено максимально.

🌟2. Смешанная группа - паническое расстройство и социальное тревожное расстройство.
Здесь одновременно значимы и страх, и тревога. При этом избегание становится важным способом регулирования состояния.

🌟3. Расстройство с преобладанием тревоги - генерализованное тревожное расстройство.
На первом плане хроническое, трудно контролируемое беспокойство, тогда как страх и избегание относительно менее выражены.

Для практикующего специалиста эта модель интересна не столько новой классификацией, сколько возможностью задать другой набор вопросов.

Не только:
🌟«Какой у клиента диагноз?»
Но и:
🌟«Чего именно он боится?»
🌟«Когда возникает тревога: перед угрозой, во время нее или практически постоянно?»
🌟«Что пациент делает, чтобы не чувствовать тревогу?»
🌟«Какое облегчение он получает после избегания?»
🌟«Насколько давно сформировался этот паттерн?»
Последний вопрос особенно важен.

Авторы отмечают связь между интенсивностью избегания и возрастом начала расстройства. При раннем начале, например при специфической фобии и социальном тревожном расстройстве, избегающие стратегии могут успевать глубоко закрепиться и становиться частью привычного способа функционирования.

И тогда перед нами уже не просто «тревожный человек».
Перед нами система, в которой страх или хроническое беспокойство взаимодействуют с вниманием, интерпретацией угрозы, телесными ощущениями и поведением.

Отсюда становится понятнее и логика терапии. При расстройствах, где доминирует страх, особое значение приобретает экспозиционная работа. При паническом и социальном тревожном расстройстве важна комбинация экспозиции и когнитивной реструктуризации. При генерализованном тревожном расстройстве акцент смещается в сторону работы с хроническим беспокойством и когнитивными механизмами, поддерживающими его.

Главный клинический вывод для здесь такой:
🌟диагноз описывает расстройство, но не всегда описывает механизм, который поддерживает его сегодня.

Поэтому иногда полезно смотреть на тревожного пациента не через вопрос «какое это расстройство?», а через триаду:
🌟что пугает
🌟чего человек ожидает
🌟чего он избегает.
И именно в этом месте может находиться точка приложения терапии.

Источник

#тревожныерасстройства #гтр #тревога

🤍 Psypedia
🤍 Psypedia в VK

Приглашаем на нашу новую конференцию

Те, кто давно с нами, знают: до сих пор наши конференции можно было смотреть онлайн бесплатно, а платным оставался только доступ к записям.

Для нас это было и остается важной частью философии Psypedia — мы хотим, чтобы качественные профессиональные знания были доступны как можно большему числу специалистов.

Но от конференции к конференции растут расходы на организацию и проведение: техническое обеспечение, работа команды, переводы и множество других процессов, которые остаются за кадром.

При этом нам важно не упрощать программу ради экономии, а, наоборот, расширять профессиональный горизонт конференций: приглашать специалистов разных школ и направлений, выходить за пределы привычного круга русскоязычных экспертов и создавать возможность услышать тех, чьи исследования и клинический опыт формируют современное понимание травмы в разных странах.

Именно поэтому в этот раз мы приняли решение сделать онлайн-участие платным. Это решение позволит нам частично компенсировать расходы на организацию конференции и продолжать создавать мероприятия того масштаба и качества, которые мы считаем действительно ценными.

Мы понимаем, что для кого-то это изменение может оказаться неожиданным и даже вызвать недовольство, особенно если вы привыкли участвовать в наших конференциях бесплатно. Поэтому мы постарались максимально сохранить принцип доступности: ранняя стоимость участия во всех трех днях конференции составляет 1990 рублей.

В этот раз мы собрали специалистов из разных стран с многолетним клиническим, исследовательским и преподавательским опытом в работе с травмой и ее последствиями.

Среди спикеров — Франц Рупперт, Долорес Москера, Мэтью Эпплтон, Светлана Бронникова, Марина Травкова, Галит Серебреник-Хай и другие эксперты.

Нам хотелось сделать программу, которая не повторяет привычный разговор о травме. Поэтому мы будем смотреть на нее через очень разные аспекты человеческого опыта: тело и сексуальность, близость и привязанность, раннюю травму, диссоциацию, пищевое поведение, материнство, медицинские вмешательства, религию, семейное и сексуальное насилие, цифровую среду, повторяющиеся травматические сценарии и многие другие темы.

Мы очень надеемся на ваше понимание. Для нас платное участие в этой конференции — не отказ от идеи доступного профессионального образования, а возможность сохранить качество, масштаб и саму возможность продолжать делать такие проекты.

Мы вас приглашаем. Надеемся, вы по-прежнему сможете разделить с нами профессиональное пространство и получить много ценных знаний и вдохновения для вашей работы.

На связи, Лия и Вика ♥️

Участвую

🤍 Psypedia
🤍 Psypedia в VK

«За пределами слов: как работать с образами, телом и символами клиента».
Когда клиент всё понимает, но изменения не происходят.

23 сентября, 20:00 MSK
онлайн, Zoom

Ведущая вебинара:

Наталья Искра — психолог, кандидат психологических наук, доцент, супервизор. Более 20 лет ведёт частную психологическую практику с детьми и взрослыми, парами и семьями. Преподаёт психологам и психотерапевтам, является автором образовательных программ и научных публикаций. В работе использует интегративный подход.

Работа с образами, телом и символами — это не только умение вызвать образ или помочь клиенту его развить. Гораздо важнее клиническое решение терапевта: когда вообще стоит переходить от разговора к невербальному уровню, когда лучше остаться в словах, а когда углубление необходимо остановить.
Потому что одна и та же интервенция в одном случае может помочь клиенту приблизиться к переживанию, а в другом — усилить диссоциацию, перегрузить или увести терапию от реальной задачи.

В результате вебинара вы научитесь не просто использовать образы, телесные ощущения и символы, а выбирать подходящий уровень терапевтической работы: понимать, когда оставаться в разговоре, когда переходить к переживанию через тело и образ, насколько глубоко идти и в какой момент остановиться.
Это позволяет сделать образную работу не отдельной «техникой», а частью клинического мышления терапевта.

Что будет на вебинаре:

🌟Когда слов уже недостаточно.
Как понять, что клиент не просто «много интеллектуализирует», а действительно находится на уровне, где дальнейшее объяснение уже мало что меняет. Разберём, в каких случаях переход к телесному или образному опыту может углубить работу, а когда он, наоборот, будет лишним.

🌟Как замечать невербальный материал, который клиент уже приносит?
«Меня будто придавило», «между нами стена», «я словно проваливаюсь», «внутри пусто», «я как маленькая девочка». Поговорим о том, почему такие фразы — не просто метафоры речи и как терапевт может работать с ними, не придумывая образ за клиента.

🌟Как работать с телом, если клиенту трудно понимать свои чувства?
В процессе работы стена может становиться тоньше, фигура — приближаться, тяжесть — уменьшаться, а замёрзшая часть — впервые замечать присутствие другого. Поговорим о том, почему терапевту важно не торопить эти изменения и как понимать, что происходящее действительно связано с внутренним процессом клиента.

🌟Как разворачивать образ, не интерпретируя его?
Что спрашивать, если клиент видит стену, клетку, туман, ребёнка, животное, чёрную плиту или другой спонтанный образ? Будем разбирать работу с формой, расстоянием, движением, размером, ощущением безопасности и отношением самого клиента к этому образу — вместо поиска «правильного значения».

🌟Когда переходить от слов к образу, а когда не нужно?
Разберём, по каким признакам терапевт может понять, что разговор уже перестал продвигать процесс и имеет смысл обратиться к телесному или образному опыту. .

🌟Образы частей личности и внутреннего конфликта.
Один человек внутри одновременно хочет близости и стремится убежать, просит поддержки и злится на саму необходимость в ней, хочет перестать контролировать и пугается потери контроля. Разберём, как образная работа помогает сделать такие противоречивые позиции видимыми.
🌟Когда остановить углубление?
Работа с образом нередко быстро приближает к интенсивному эмоциональному или травматическому материалу. Поговорим о том, как различать продуктивное углубление и потерю регуляции: когда стоит продолжать исследование, когда замедлиться, увеличить дистанцию.

🌟Как возвращаться от символа к реальной жизни клиента?
Образная работа не должна оставаться красивым эпизодом внутри сессии. Разберём, как связывать произошедшее с отношениями, границами, выбором, привычными защитами и конкретными изменениями в жизни клиента.

😍Зарегистрироваться

🤍 Psypedia
🤍 Psypedia в VK

Эпигенез сепарационной тревоги, общего эмоционального фона и примитивной идентичности.

Ребенок в процессе дифференциации (в возрасте пяти-десяти месяцев) обычно реагирует на отсутствие матери не столько дистрессом или плачем, сколько тем, что мы решили называть «сниженной тональностью настроения». Из пяти детей нашей выборки сниженная тональность настроения была наиболее выраженной у Венди, умеренной — у Донны, вариативной и непредсказуемой — у Брюса, отсутствовала у Сэма и очень поздно появилась у Тедди.

На субфазе практикования побуждение к автономному развитию Эго, наряду с интересом и удовольствием от самостоятельности и исследований, помогает ребенку преодолеть пониженное настроение в отсутствие матери. Другими словами, восторг от движения и открытий делает снижение настроения эпизодическим явлением, которое нивелируется удовольствием от практикования и легко преодолевается возможностью кратковременных «подзарядок». Так было у всех наших детей, за исключением Венди, которая постоянно противилась использованию своих прогрессирующих в ходе созревания навыков. В норме все эти функции автоматически ставятся Эго на службу сепарации от матери и исследования более широкого сегмента реальности. Ранняя опора на себя, хотя и последовательно не прогрессирующая, однозначно была наиболее выражена у Брюса. Его великолепные природные задатки помогли ему адаптироваться, пусть и защитным образом, без тотального вовлечения в конфликт с матерью. Успешная дезидентификация Брюса со своей матерью, его обращение к своим автономным функциям и к своему отцу спасли его, как мы полагаем, от серьезных нарушений развития и от краха гендерной идентичности.

Во время борьбы за воссоединение у всех детей случались сепарационные реакции различной интенсивности. Эти реакции на расставание с матерью имели иное качество и назначение в отличие от более ранних; они должны быть описаны для каждого ребенка отдельно, поскольку в каждом конкретном случае были особенными. Фактически, они были самыми важными показателями конфликтов, переживаемых ребенком на пути к интернализации. Эти сепарационные реакции зависели от ряда переменных в отношениях мать-дитя, а также от изменений более ранних субфазных характеристик.

Из пяти детей нашей выборки наиболее тяжелые сепарационные реакции в ходе субфазы воссоединения наблюдались у Брюса, Венди и Донны. Реакции Брюса стали более острыми и осложненными в возрасте 16 месяцев, когда родилась его сестра. В то же время его реакции, хотя и были очень интенсивными, казались «самоограничивающими», каковыми и являлись на самом деле — по крайней мере, в том, что касалось его демонстративного поведения. Ряд данных указывает на вероятность того, что у Брюса вытеснение очень рано стало способствовать адаптации. Это сочеталось с рано сформировавшимся реактивным образованием (см.: Mahler, McDevitt, 1968)¹. Реакции на расставания резко прекратились, когда Брюс обратился к отцу и другим замещающим взрослым и стал в полной мере использовать собственные автономные ресурсы.

📚 Из книги Маргарет С. Малер, Фред Пайн, Анни Бергман «Психологическое рождение человеческого младенца».

#читаем_вместе

🤍 Psypedia
🤍 Psypedia в VK

«Как гормоны управляют нашей жизнью».

В видео лекция биолога Антона Терентьева о том, как гормоны влияют на работу организма, поведение, рост, обмен веществ и внутреннее равновесие. Спикер объясняет работу гипофиза и гипоталамуса, механизмы гормональной регуляции и обратной связи, а также разбирает действие соматотропина и тиреоидных гормонов.

Цитаты из видео:

«На самом деле взаимодействие гормонов и нас не ограничивается тем, что гормоны управляют нашим организмом. Мы можем в определенной степени воздействовать на собственные гормоны через образ жизни и происходящие с организмом процессы».

«Если мы занимаемся большим количеством физической нагрузки, в кровь выделяется много жирных кислот. Они вытесняют из связи с кровяными белками аминокислоту триптофан, которая является предшественником серотонина».

«Гипофиз является очень важным участником гормональных процессов. Это центральный орган, который соединяет между собой нервную и гуморальную, то есть гормональную, регуляцию».

«Нервная регуляция очень быстрая и может происходить за доли секунды. Гуморальная регуляция значительно медленнее, но она необходима для поддержания постоянства внутренней среды организма».

«Организму нужно поддерживать состояние постоянства внутренней среды, то есть гомеостаз. Для этого гормональная система использует большое количество взаимных влияний, где одни гормоны усиливают действие других, а другие процессы его тормозят».

«Сигнал можно отправить просто выделив молекулу в кровь, и она может доплыть до клетки, на которую будет воздействовать. Эта клетка после получения сигнала может поделиться, выделить другой гормон или изменить работу сосуда».

«Существуют сигнальные молекулы, которые распространяются не по всему организму, а только рядом с местом своего образования. Они могут направлять иммунные клетки туда, где нужно уничтожить бактерии или вирусно-зараженные клетки».

«Гипоталамус является центром сбора информации о том, как сейчас чувствует себя организм и насколько удовлетворены его базовые потребности. Он получает информацию о голоде, приеме пищи, давлении, количестве солей и минералов в крови и других параметрах».

«Гематоэнцефалический барьер защищает мозг от воздействия иммунной системы и многих веществ, которые находятся в крови. Поэтому через него не проходит большинство лекарств, а некоторые вещества, принимаемые человеком, вообще не оказывают ожидаемого прямого воздействия на мозг».

«В тех местах, где гематоэнцефалического барьера нет, находятся очень чувствительные клетки. Они считывают информацию о том, сколько в крови соли, глюкозы, аминокислот и жиров, а также получают информацию о гормонах».

«Гипоталамус собирает всю эту информацию и принимает решение о том, какое поведение сейчас необходимо организму. В зависимости от состояния организма он может переключать нас в сторону большей активности или, наоборот, расслабления».

«ДНК можно представить как поваренную книгу, РНК как копии рецептов, а рибосомы как поваров, которые собирают белки по этим рецептам. В организме существует огромное количество разных белков, каждый из которых выполняет свою функцию».

«Когда гормон доходит до клетки, он связывается со специальным белком, который называется рецептором. После связывания рецептор меняет свою форму и запускает цепочку химических реакций внутри клетки».

«Эти химические реакции идут каскадом и последовательно активируют большое количество белков. В конечном итоге сигнал может дойти до ядра и изменить то, каким образом проявляются гены клетки».

«Тестостерон может проходить через клеточную мембрану и доходить непосредственно до ядра. Там он связывается с андрогеновыми рецепторами, после чего эти рецепторы воздействуют на ДНК и могут активировать или тормозить экспрессию определенных генов».

Фрагменты из видео:

🌟Виды регуляций в организме.

🌟Тропные гармоны.

🌟Белковые каскады внутри клетки.

🌟Минералкортиоды и глюкокортикоиды.

🤩Смотреть видео
канал: Библиотека им. Н.А. Некрасова

#гармоны #влияниегармонов #биология

🤍 Psypedia
🤍 Psypedia в VK

Запись эфира «Клиент говорит одно, а происходит другое: как слышать то, что не сказано словами».

Наталья Искра - психотерапевт, кандидат психологических наук, член РПО, автор научных публикаций в области психологии и психотерапии, супервизор, преподаватель программ для психологов.

🎙Поговорили о том:

🌟Как отличить то, что действительно происходит с клиентом, от собственной проекции терапевта?

🌟Клиент говорит: «Мне нормально», но голос, лицо и тело говорят совсем другое. Чему в такой ситуации верить и как об этом говорить?

🌟Как обратить внимание клиента на несоответствие между его словами и тем, что происходит с ним, не занимая позицию «я лучше вас знаю, что вы чувствуете»?

🌟Клиент очень хорошо объясняет и анализирует себя, но эмоционально как будто остаётся вне контакта. Что с этим делать терапевту?

🌟Клиент рассказывает о тяжёлых событиях совершенно спокойно. Когда это действительно спокойствие, а когда — защита, диссоциация или отсутствие доступа к переживанию?

🌟Если рядом с клиентом терапевту внезапно становится скучно, тревожно, хочется спасать, спорить или отдалиться — можно ли использовать собственную реакцию как материал для понимания клиента?

🌟Терапевт замечает важный процесс, озвучивает его, а клиент говорит: «Нет, вы ошибаетесь, ничего такого нет». Что делать дальше?

🌟Как не превратить внимание к скрытому материалу в угадывание, поиск подтекста и постоянное «разоблачение» клиента?

🤩 Полный список эфиров доступен на нашем сайте: https://psypedia.ru/efirs

Приятного просмотра!

#эфир_с_экспертом


🤍 Psypedia
🤍 Psypedia в VK

⭐️Уже завтра вебинар «Атипичная анорексия»: когда тело не выглядит «достаточно больным».

16 сентября, 20:00 (MSK)
онлайн, Zoom

На вебинаре поговорим о том:

🌟что делает анорексию «атипичной» и почему отсутствие низкого веса не означает отсутствия тяжёлого расстройства;

🌟почему атипичная анорексия может долго оставаться незамеченной и как представления о том, как «должен выглядеть» человек с анорексией, влияют на диагностику;

🌟почему важно оценивать не только текущий вес, но и динамику его снижения, исходный вес, характер ограничений и изменения физического состояния;

🌟как распознать расстройство за внешне «здоровым питанием», диетами, исключением продуктов или интенсивными тренировками;

🌟какие проявления психопатологии важно замечать: страх набора веса, жёсткий контроль питания, ригидные правила, избегание еды и постоянную сосредоточенность на теле;

🌟почему отсутствие очевидной худобы не делает состояние безопасным и какие физические последствия может иметь выраженное ограничение питания;

🌟что важно оценить психологу при подозрении на ограничительное РПП и когда необходима медицинская или психиатрическая помощь.

Ведущая вебинара:

Полина Менделеева — детский и взрослый врач-психиатр и психотерапевт (КПТ, схема-терапия).

😍Зарегистрироваться

🤍 Psypedia
🤍 Psypedia в VK

Осложнения психотерапии при пограничном расстройстве личности: клиническая перспектива.

При пограничном расстройстве личности мы привыкли говорить об эффективности психотерапии. И действительно, психотерапия является основным методом лечения ПРЛ и может снижать выраженность самоповреждающего и суицидального поведения, а также улучшать психосоциальное функционирование.

Но есть вопрос, который в клинической практике обсуждается значительно реже:
🌟какой вред может возникнуть непосредственно в процессе лечения?

Авторы статьи предлагают посмотреть на терапию не только как на средство помощи, но и как на процесс, который при определенных условиях может иметь неблагоприятные последствия.

Они выделяют несколько потенциальных осложнений.

🌟 Усиление самоповреждающего и суицидального поведения.

Реакции специалиста на кризисное поведение имеют значение. Беспомощность, раздражение, чрезмерно сильная реакция на поведение пациента или, наоборот, переживаемое пациентом отвержение могут усиливать чувство брошенности и эмоциональный дистресс.

Поэтому задача специалиста не только в том, чтобы реагировать на поведение, но и в том, чтобы понимать его функцию.

🌟Чрезмерная зависимость от терапевта или системы помощи.

Парадокс в том, что безопасные терапевтические отношения необходимы, но именно они могут становиться основой чрезмерной зависимости. Если помощь постепенно замещает собственные способы совладания, социальные связи и самостоятельность пациента, терапия перестает поддерживать автономию.

Отсюда важный клинический вопрос:
🌟мы сейчас помогаем пациенту становиться более самостоятельным или постепенно становимся его главным способом справляться с жизнью?

🌟 Нарушение границ.

Границы при ПРЛ особенно важны и одновременно особенно сложны.
Постоянные сообщения вне рабочего времени, требования дополнительного контакта, эмоциональное вовлечение специалиста могут приводить к тому, что границы становятся либо чрезмерно жесткими, либо, наоборот, размытыми. При этом граница не должна превращаться в наказание.

Последовательная граница может быть терапевтическим опытом, специалист остается доступным в рамках договоренности, не отвергая пациента и не отказываясь от профессиональной позиции.

🌟Деморализация.

Еще одна ловушка - это ожидание слишком быстрого результата.
Если пациент и терапевт ориентированы на постоянное улучшение, периоды регресса могут восприниматься как провал лечения. У пациента это способно усиливать беспомощность, самообвинение и ощущение собственной «неисправимости».

Особенно важно помнить:
🌟отсутствие заметной динамики в данный момент не обязательно означает отсутствие изменений вообще.

🌟Повторная травматизация.

Для людей с ПРЛ особенно значим опыт отношений, в которых их чувства обесценивали, отвергали или использовали против них. Поэтому даже терапевтическая ситуация может стать травматизирующей, если пациент сталкивается с карательным отношением, стигматизацией или переживанием очередного отвержения.

Терапевтическая безопасность здесь не просто «хорошая атмосфера», это клинический инструмент.

🌟Патологизация самого себя.

Чем выше психологическая грамотность, тем важнее различать самопонимание и бесконечную диагностику себя. Авторов отдельно беспокоит риск, при котором неспецифический психологический дистресс начинает автоматически переводиться в диагностические категории. Особенно актуально это для подростков, где эмоциональная интенсивность, нестабильность отношений и поиск идентичности могут быть частью возрастного развития.

Статья особенно ценна тем, что предлагает смотреть на осложнения психотерапии не как на доказательство ее неэффективности, а как на часть клинической ответственности. Психотерапия не является автоматически безопасной только потому, что она психотерапия.

Источник

#прл #пограничноерасстройстволичности #психотерапия

🤍 Psypedia
🤍 Psypedia в VK

Психотерапия меняется. И сегодня недостаточно просто хорошо знать свой метод.
Ведущие направления современной психотерапии и психопатологии сходятся в одной точке: профессиональное поле движется к трансдиагностическому, процессуальному и персонализированному пониманию человека.

Все важнее не просто определить, что за расстройство, уровень организации у клиента, а понять, как устроен именно этот случай, что поддерживает симптомы, что мы можем перепутать и какое решение будет верным именно сейчас.

Именно этому посвящена программа «Клиническое мышление:
от симптома к пониманию человека»: онлайн-курс о том, как соединять симптомы, личностную динамику, травму и контекст в целостную картину.

Это не еще один курс, где нужно изучить больше диагнозов. Это обучение способности видеть клиническую картину целиком: различать похожие состояния, связывать симптомы с личностной организацией, травмой, нейроразнообразием, соматическими и медикаментозными факторами, замечать риски, строить гипотезы и менять их по мере появления новых данных.

Что делает этот курс особенным?

🌀Не одна школа психотерапии, а мышление над методами.
Курс не учит смотреть на любого клиента через оптику одного подхода. Задача — научиться понимать случай до выбора техники и видеть, когда привычный метод или интервенция конкретному человеку не подходят.

🌀Не набор диагнозов, а клиническая формулировка случая.
Мы учимся связывать симптом, структуру личности, травматический опыт, привязанность, защиты, уровень функционирования, нейроотличия, соматические факторы и жизненный контекст в одну рабочую гипотезу.

🌀Практически вся сложность современной клинической практики собрана в одной программе.
Личностная организация, травма и диссоциация, тревожные и обсессивные состояния, нейроразнообразие, психоз, зависимости, РПП, саморазрушение, психофармакология и дифференциальная диагностика рассматриваются не изолированно, а в их пересечениях.

🌀21 специалист с разной профессиональной оптикой.
Психиатры, психотерапевты, клинические психологи, нейробиолог, суицидолог и специалисты разных терапевтических направлений позволяют увидеть одну и ту же клиническую реальность с разных сторон — вместо единственно «правильного» взгляда.

🌀Отдельный фокус — на том, где терапия может ошибаться.
Когда углубляться, а когда стабилизировать? Где травма, а где психоз? ПРЛ или кПТСР? РАС или шизоидная адаптация? Когда изменение состояния связано с терапией, медикаментами или соматикой? Когда продолжать работу, а когда необходим другой специалист?

🌀Клиническое мышление развивается на реальных решениях, а не остается теорией.
Дроп-ауты, тупики терапии, ухудшение состояния, риски, изменение гипотезы, выбор тактики и клинические разборы — то есть именно те ситуации, где специалисту недостаточно просто «знать материал».

Потому что следующий уровень профессионализма — не знать еще больше техник.

🤝А видеть больше. Различать тоньше. И понимать, почему с этим конкретным человеком вы принимаете именно такое терапевтическое решение.

Старт 5 октября! Присоединяйтесь✨

👉Узнать подробности

👉Посмотреть программу

«Атипичная анорексия»:
когда тело не выглядит «достаточно больным».

16 сентября, 20:00 MSK
онлайн, Zoom

Ведущая вебинара:

Полина Менделеева – детский и взрослый врач-психиатр и психотерапевт (КПТ, схема-терапия).

Анорексию по-прежнему легко представить как расстройство, которое видно сразу: выраженная худоба, критически низкий вес, очевидное истощение. Эта картина настолько прочно связана с диагнозом, что человек, чье тело ей не соответствует, может долго оставаться незамеченным — и специалистами, и близкими, и иногда самим собой.

При атипичной анорексии человек может существенно ограничивать питание, стремительно терять вес, испытывать выраженный страх его набора, выстраивать жизнь вокруг контроля еды и тела — и при этом формально не иметь недостаточной массы тела. Более того, снижение веса нередко получает социальное одобрение, особенно если до этого человек находился в большем теле. То, что при другом исходном весе вызвало бы тревогу, здесь может восприниматься как «успех».

В результате возникает опасная подмена: тяжесть расстройства начинают определять по тому, насколько худым выглядит человек. Между тем клиническая картина складывается не только из цифры на весах. Значение имеют скорость и масштаб снижения веса, характер пищевых ограничений, компенсаторное поведение, психологическая захваченность едой и телом, изменения физического состояния и то, насколько расстройство уже перестраивает повседневную жизнь человека.

На вебинаре разберем, как распознавать атипичную анорексию, почему она может оставаться незамеченной даже при выраженной симптоматике и какие ошибки возникают, когда специалист продолжает использовать вес как главный критерий серьезности состояния.

Что будет на вебинаре:

🌟Что именно делает анорексию «атипичной»?
Разберемся, чем атипичная анорексия отличается от нервной анорексии и почему отсутствие низкого веса не означает отсутствия тяжелого ограничительного расстройства пищевого поведения.

🌟Когда вес мешает увидеть клиническую картину.
Почему специалист может недооценить выраженную рестрикцию у человека в нормативном или большом теле и как представления о том, как «должен выглядеть» пациент с анорексией, влияют на диагностику.

🌟«Но у вас же нормальный вес»: как возникает пропущенное расстройство?
Поговорим о ситуациях, когда значительное снижение веса получает одобрение окружающих, медицинских специалистов или самого клиента и симптомы долго остаются без внимания.

🌟Почему важен не только текущий вес?
Как учитывать динамику веса, скорость и масштаб его снижения, исходную траекторию, характер ограничений и изменения физического состояния, а не ориентироваться на отдельную цифру ИМТ.

🌟Психопатология атипичной анорексии.
Страх набора веса, контроль питания, ригидные правила, избегание еды, постоянная оценка тела, чувство вины и необходимость все сильнее сокращать допустимое — как увидеть расстройство за поведением, которое внешне может выглядеть как «здоровое питание» или «работа над собой».

🌟Когда «забота о здоровье» становится частью расстройства.
Ограничительные диеты, исключение все большего количества продуктов, интенсивные тренировки и другие социально одобряемые практики могут затруднять распознавание происходящего. Обсудим, по каким признакам меняется их психологическая функция.

🌟Насколько опасна атипичная анорексия, если человек не истощен внешне?
Поговорим о физических последствиях выраженной рестрикции и потери веса и о том, почему отсутствие очевидной худобы не дает оснований считать состояние легким или безопасным.

🌟Что важно оценить психологу и когда нужен другой специалист.
Какие вопросы необходимо задать при подозрении на ограничительное РПП, на какие изменения обратить внимание и в каких ситуациях психологической работы недостаточно без медицинской и психиатрической оценки.

😍Зарегистрироваться

🤍 Psypedia
🤍 Psypedia в VK

Случай из практики: защитные реакции в ответ на социальную угрозу.

К терапевту обратилась 35-летняя женщина, занимающая ответственную административную должность, замужняя, имеющая двоих детей, с жалобами на четырехмесячную историю плохого настроения, социальной замкнутости, бессонницы и желания покончить с собой мучительным способом.

Ей было всего 16 лет, когда умерла мать, после чего отец стал сильно пить и был поглощен собственными страданиями: казалось, что его не волнуют потребности дочери. Позже он снова женился. Продажа дома после смерти отца, возможно, послужила толчком к началу депрессии. От прежней жизни женщины не осталось ничего, кроме могильной плиты ее матери.

Лечение состояло из научно обоснованной когнитивно-поведенческой терапии в сочетании с антидепрессантом венлафаксином в дозе 225 мг ежедневно. После шести месяцев, в течение которых не было улучшений, женщина прошла курс десенсибилизации и переработки движением глаз (ДПДГ) для устранения осложненного горя.

При подготовке к ДПДГ целевым образом был образ того, как семейный врач и офицер полиции приказали ей зайти в спальню, чтобы увидеть тело матери. Тогда она очень хорошо осознавала, что они стоят и смотрят, не давая понять, чего от нее ожидают. Ее естественные реакции были подавлены, она почувствовала себя виноватой и загнанной в ловушку.

Социальная угроза сопровождалась негативной когницией «я в ловушке», нервным ощущением в животе, напряжением в ногах с субъективной единицей бедствия (SUD) в 8 баллов из 10, причем 10 баллов — это худшее, что она могла чувствовать.

Во время сеансов ДПДГ по мере того, как происходила переработка травмы, удалось определить следующие аспекты. Предполагаемые реакции среднего мозга указаны в скобках.

— Я просто хотела выбраться: я не могла двигаться. Не могла оставаться там. Мои ноги не двигались (реакции «замри» и «беги»).
— Им не нужно было находиться в комнате. Я в ловушке. Я хотела бы оттолкнуть их, пройти мимо. Не могу пошевелить руками. Мне не разрешают прикоснуться к ней, показать, что я чувствую. Какой смысл быть там, просто смотреть на нее? Я не могу ничего сделать (смирение).
— Я хочу выйти. Мое тело онемело, я ничего не чувствую (реакции «замри» и «беги» с диссоциацией и повышенным возбуждением).
— Я просто чувствую, что застряла. Не могу двигаться. Я смотрю на нее, они смотрят на меня. Не могу отвести взгляд. Я ничего не могу сделать: я застыла (тоническая неподвижность, ТН).
— Я в ловушке. Не могу выбраться. Я смотрю на нее и ничего не чувствую: отключена и оцепенела. Не хочу быть там. Я боюсь что-либо почувствовать (ТН или реакции «замри» и «беги» с диссоциацией и повышенным возбуждением).
— Я хочу, чтобы кто-то был рядом со мной (осложненная привязанность с протестом).
— Это ничего не значит: пустота и оцепенение. Я делаю то, что должна делать: у меня нет выбора (смирение).
— Я хочу плакать, но не могу (осложненное горе).
— Я просто жду. Ничего не чувствую: дыхание замедлилось. Я просто смотрю туда, куда мне положено смотреть. Все стоит на месте. Мышцы не так напряжены, но я чувствую, что не могу двигаться (замирание или неавтономность, чрезмерное смирение).
— Я просто хочу выйти, но не могу пошевелиться. В мышцах нет тонуса. Я смотрю на нее, но ее там нет. Нет никакого шума: я ничего не слышу. Чувствую пустоту. Мое зрение затуманено. Кажется, что сердцебиение замедлилось. Я просто нахожусь там, но ничего не происходит. Я могу закрыть глаза и заснуть (дорсально-вагальная реакция: замирание при низком возбуждении с диссоциацией).

По мере проведения сеансов ДПДГ клиентка все реже замирала и все больше реагировала осложненно.
Между сеансами женщина становится очень эмоциональной, много плачет, когда остается одна, высвобождая горе, которое копилось 20 лет. Существует также блокирующее убеждение: все, что у нее осталось, — это ее отношения к матери. Если она это потеряет, то ничего не останется.

📚 Из книги Ланиус У.Ф, Полсен С.Л., Корриган Ф.М. «Нейробиология и лечение травматической диссоциации».

#читаем_вместе

🤍 Psypedia
🤍 Psypedia в VK

Видео представляет собой беседу с врачом-психиатром Ильей Гернетом, который более 40 лет работает в психиатрии. В разговоре он рассуждает о природе невроза, психическом здоровье, отношениях, развитии личности, страхах, психиатрической помощи и распространенных ловушках современного человека.

Цитаты из видео:

«Психическое здоровье во многом связано со способностью человека сохранять связь с реальностью. Человек может иметь свои странности и особенности, но пока они не разрушают его жизнь и отношения с окружающими, сами по себе они не обязательно говорят о психической болезни».

«Я знаю человека не только по отдельным проявлениям, а как сложную и достаточно закономерную систему. Если серьезно, основательно и долго изучать психику, становится возможным понимать, что именно происходит с человеком и почему он ведет себя определенным образом».

«Невроз часто проявляется через действия, которые человек вынужден постоянно повторять, хотя они не имеют прямого значения для его реальной жизни. Он может бесконечно что-то проверять, покупать ненужные вещи, выполнять ритуалы или совершать привычные действия только потому, что иначе испытывает внутреннее напряжение».

«Иногда человек обслуживает свой невроз всю жизнь и даже не замечает этого. Он считает свои привычки особенностями характера, хотя за ними может стоять постоянная попытка компенсировать то, что когда-то не получило нормального развития».

«Развитие человека начинается там, где он перестает механически повторять один и тот же сценарий. Если вся жизнь превращается в набор предсказуемых реакций, привычек и конфликтов, постепенно исчезает ощущение творчества и живого движения».

«Невроз делает человека предсказуемым, потому что он снова и снова проходит один и тот же внутренний квест. Меняются обстоятельства, люди и декорации, но сам сценарий остается прежним».

«Проблема повторяющегося поведения не только в том, что оно может быть неприятным окружающим. Самое тяжелое заключается в том, что за постоянным повторением одного и того же исчезает развитие личности».

«Не стоит торопиться иметь о человеке окончательное мнение. Как только окружающие начинают считать, что уже точно знают, как вы будете думать, чувствовать и поступать, человек превращается для них в предсказуемую схему, а не в живого человека».

«Любовь и отношения не должны превращаться в бесконечное воспроизведение одних и тех же конфликтов. Когда партнеры годами играют в один и тот же сценарий, они могут решить, что любовь закончилась, хотя на самом деле отношения просто оказались захвачены невротическими повторениями».

«Невроз можно представить как предсказуемый квест, в котором человек заранее знает все свои роли и реакции. Он снова идет тем же маршрутом, совершает те же ошибки и получает примерно тот же результат, даже если каждый раз надеется на другой исход».

«Многие разводы люди объясняют тем, что ушла любовь или не сошлись характеры. Но иногда проблема заключается в том, что люди слишком долго живут внутри одних и тех же невротических сценариев и больше не могут переносить бесконечное повторение друг друга».

«Человек может быть внешне взрослым, успешным и социально адаптированным, но при этом оставаться психологически недоразвитым в важных сферах жизни. Настоящая взрослость проявляется не только в возрасте, заработке или статусе, а в способности строить устойчивую и свободную собственную жизнь».

«Психиатрия нужна не для того, чтобы объяснять человеку каждую особенность его характера. Иногда психиатр становится необходим тогда, когда другие способы помощи уже не работают и требуется вмешательство в ситуацию, которая действительно угрожает психическому или физическому состоянию человека».

Фрагменты из видео:

🌟Невроз.

🌟Предсказуемость невротиков.

🌟Стыдно быть несчастливым.

🌟Контрфобия - идти навстречу страху.

🤩 Смотреть видео
канал: Состояние — Иван Самохин

🤍 Psypedia
🤍 Psypedia в VK

😍Уже в эту среду открытый эфир «Клиент говорит одно, а происходит другое: как слышать то, что не сказано словами».

9 сентября, 20:00 (MSK)
онлайн, Zoom
участие бесплатное

Ведущая эфира:

Наталья Искра — психотерапевт, кандидат психологических наук, член РПО, автор научных публикаций в области психологии и психотерапии, супервизор, преподаватель программ для психологов.

На эфире обсудим:

🌟как отличить то, что действительно происходит с клиентом, от собственной проекции терапевта;

🌟что делать, если клиент говорит: «Мне нормально», но голос, лицо и тело говорят совсем другое, и как говорить об этом бережно;

🌟как обратить внимание клиента на несоответствие между его словами и тем, что происходит с ним, не занимая позицию «я лучше вас знаю, что вы чувствуете»;

🌟что делать терапевту, если клиент очень хорошо объясняет и анализирует себя, но эмоционально как будто остаётся вне контакта;

🌟как понять, когда спокойствие клиента при рассказе о тяжёлых событиях действительно является спокойствием, а когда за ним может стоять защита, диссоциация или отсутствие доступа к переживанию;

🌟можно ли использовать собственную реакцию терапевта — скуку, тревогу, желание спасать, спорить или отдалиться — как материал для понимания клиента;

🌟что делать, если терапевт замечает важный процесс и озвучивает его, а клиент отвечает: «Нет, вы ошибаетесь, ничего такого нет»;

🌟как не превратить внимание к скрытому материалу в угадывание, поиск подтекста и постоянное «разоблачение» клиента.

😍Зарегистрироваться

🤍 Psypedia
🤍 Psypedia в VK

Регуляция эмоций: от нейронных цепей к трансдиагностическому подходу.

Почему при таких разных состояниях, как депрессия, тревожные расстройства, ПТСР, биполярное расстройство и другие психические нарушения, снова и снова обнаруживаются трудности с эмоциональной регуляцией? Одно из недавних исследований предлагает посмотреть на этот вопрос не через отдельные диагнозы, а через общий психологический и нейробиологический механизм.

Авторы крупного метаанализа изучили данные нейровизуализационных исследований и проверили, можно ли рассматривать эмоциональную регуляцию как самостоятельный трансдиагностический процесс, то есть процесс, который имеет значение сразу для разных психических расстройств.

Эмоциональная регуляция действительно пересекается с уже известными системами, связанными с когнитивным контролем, обработкой эмоций и социальными процессами. Однако полностью свести ее к одному из этих процессов не удалось. Во время эмоциональной регуляции активируется собственная комбинация областей мозга, в частности нижняя и средняя лобные извилины, поясная извилина и верхняя височная извилина.

Особенно интересным оказался результат, полученный при сравнении людей с психическими расстройствами и здоровых участников.

В разных психиатрических группах была обнаружена общая особенность активности дорсомедиальной префронтальной коры — dmPFC. Это позволяет предположить, что определенные нарушения эмоциональной регуляции могут иметь общую нейробиологическую основу сразу при нескольких расстройствах.

Для расстройств настроения и тревожных расстройств были выявлены дополнительные особенности. В частности, у пациентов сильнее активировались задние отделы верхней височной извилины, а также была обнаружена вовлеченность миндалины. Авторы связывают эти результаты с особенностями интеграции информации и эмоциональной обработки.

Для клинической практики здесь особенно важен трансдиагностический взгляд:
🌟если эмоциональная регуляция действительно является общим механизмом для разных психических расстройств, то при работе с пациентом может быть полезно оценивать не только диагноз и набор симптомов.

Но и то, как именно человек регулирует свои эмоциональные состояния:
🌟Какие стратегии он использует?
🌟Может ли менять их в зависимости от ситуации?
🌟Способен ли переосмыслить происходящее, переключить внимание или выбрать другую реакцию?
🌟Или одна и та же стратегия применяется независимо от контекста?

При этом исследование не утверждает, что существует один «центр эмоциональной регуляции» или что воздействие на конкретную область мозга уже является готовым методом лечения.

Более того, авторы отмечают важное ограничение:
🌟большинство включенных исследований изучали преимущественно когнитивную переоценку.
Поэтому пока нельзя автоматически распространять полученные результаты на все способы и этапы эмоциональной регуляции.

Авторы предлагают рассматривать эмоциональную регуляцию как потенциально самостоятельный домен в рамках RDoC (Research Domain Criteria - исследовательские критерии доменов). Однако этот вывод пока остается предварительным и требует дальнейшей проверки.

Тем не менее исследование поддерживает важную идею:
🌟 за разными психиатрическими диагнозами могут стоять общие нарушенные процессы.

И именно изучение таких процессов может помочь связать нейробиологию, психологические механизмы и психотерапевтическую практику.

Источник

#эмоции #нейроны #трансдиагностическийподход

🤍 Psypedia
🤍 Psypedia в VK