Периодически я натыкаюсь на странное отношение к горю и гореванию как к эмоциональному процессу, который «допустим» только в ситуации чьей-то смерти или чрезвычайной катастрофы. Понятно, что люди так вот прямо не формулируют своё отношение, но зато когда кто-то сильно переживает и горюет об утратах, не связанных со смертью, то нередко следует: «тут радоваться нужно (или «чего ты вообще плачешь»), «ты слишком сильно (или слишком долго) переживаешь» или вовсе следует нервная реакция, когда человек начинает плакать в «неподходящей» ситуации. Иногда даже погрустить нормально не получается – обязательно все вокруг засуетятся, пытаясь развеселить грустящего. Результат – стыд или даже унижение для горюющего, как неуместного и «неправильно» реагирующего. Для меня это признак того, что людям трудно встречаться с первой экзистенциальной данностью нашей жизни, и это не смерть как таковая – она лишь наиболее яркое проявление этой данности. Речь идет о временности и конечности всего в нашей жизни. О том, что наш жизненный путь неизбежно усеян утратами. И первичная реакция на возможность этих утрат – страх, а вот возможность жить дальше, невзирая на неизбежность потерь, обеспечивается горем. И если горю отводится «резервация» в виде смерти (ну, или каких-нибудь ужасных катастроф), а все остальные утраты предлагается принимать «спокойно» или проживать по-быстрому - то реакцией на чужие слезы, тоску и печаль будет страх и желание поскорее это прекратить.

Я, как мужчина, только недавно научился плакать и не стыдиться своих слез (хотя заплакать по-прежнему бывает очень непросто), и как же легче стало отпускать какие-то утраты, и не пугаться чужих слез. Боль проходит, но дайте этой боли выражение, дайте горю делать свою работу - столько времени, сколько потребуется. Мы плачем не только над смертью. Мы плачем над утратой будущего и наших планов. Иллюзий о самих себе или о других. Над утратой важных отношений. Над несказанными словами близким, которые уже поздно сказать – или хочется повторять, но уже некому. Над тем, как меняются наши отношения с близкими, если они, например, уезжают, взрослеют или просто меняются. Плача, мы можем прощаться с хорошим прошлым, даже если в теории нас ждет хорошее будущее - потому что горе это еще и мера измерения ценности того, что было. Горевание может быть выражением любви, нежности, привязанности, смесью горечи и тепла. Оно может быть и тихим, почти незаметным для окружающих - но от этого не менее подлинным. Мы обречены на то, что всё в нашей жизни временно, мы постоянно теряем, и даже если на смену утраченному приходит что-то новое – наша боль, наше горе и наше прошлое требуют уважения, а не стыжения, и наши слезы – это еще и дань уважения этому прошлому. Горюйте, пусть слезы медленно, но верно растворяют комок боли, застревающий в теле - столько, сколько потребуется. Если утрат много - времени может потребоваться тоже много, увы, этот процесс нельзя ускорить, но легко можно прервать. Горе – не аномалия, не поломка, не следствие какого-то провала – а процесс, сопровождающий нашу жизнь… Особенно сейчас.