Слезы предательски катятся по щекам, а воронку темноты заливает закатным солнцем. И на секунду даже кажется, что всю боль можно заполнить этим светом до краев, так, что она перельется, перевесит собой, отвоюет меня у мрака. Красота всегда побеждает, но никто не говорил, что боль, как и всякая другая равная часть нашей жизни — это не красиво.

Когда-то алкоголь был анальгетиком. Казалось, что только притупив боль, можно ее выносить, по крайней мере в долгую.
Трезвость показала, что боль — это всего лишь когда болит, что-то что не уничтожает меня сиюминутно, что-то, что проходит, когда даешь этому время, место и пространство, что-то что учит меня и открывает новые грани, стоит лишь приглядеться повнимательней. Не что-то от чего нужно избавиться, а сделать потише и посмотреть ей в глаза.

У Лены Дегтярь был такой конспект в сториз: эмоция —> потребности, когда за каждым чувством, которое мы испытываем на самом деле можно найти ту потребность, о которой она нам сигнализирует. И из такого аналитического подхода работа с чувствами стала для меня несколько проще. Я увидела, как за грустью и обидой часто кроется потребность в контакте или внимании, как за раздражением стоит усталость и желание быть услышанной, за злостью — разрыв между желаемым и реальным. Боль никуда не уходит, но в таком контексте она лишь выполняет свою изначальную функцию — сообщить мне, что что-то идет не так. Жаль, я так и не научилась убирать руки от огня, когда становится слишком горячо.

Еще все это про "здесь и сейчас". В сухом остатке, мало что делает нас настолько живыми, как сильные чувства, как бы говоря "тебе еще не на все насрать". Словно все это две стороны одной медали, которые позволяют диапазону расширяться. Правила психики простые — блокируя одну часть, ты блокируешь целый спектр, и кто бы мне сказал, что в 30 лет, я смогу окунаться так глубоко с головой, позволив себе раскачиваться на этих волнах. И светлое и темное уживается во мне калейдоскопом, бликует на солнце радужным светом, ослепляя глаза смотрящего и себя самого.

Разница, конечно, есть. Раньше интенсивность заламывала мне руки и обездвиживала неделями. Теперь хватает пол часа провести в такси и написать какой-нибудь дрянной текст. Тогда хотелось во чтобы то ни стало избегать боли. Теперь я просто принимаю ее как данность, ожидая, когда она даст передохнуть, и иду работать дальше, когда отпустит. Или сначала идешь работать, откладывая переживания на потом, бывает и такое. Короче все это не становится меньше, но относишься к этому проще, как в детстве "поболит и пройдет". Мое любимое правило всегда гласило — так будет не всегда, и в этом году я познаю его во всей красе, во весь его отрицательный хе-хе рост.

Программный же принцип звучит: "только сегодня", не обещая тебе ни освобождения, ни исцеления, а как бы говоря — нужно пережить всего один день и сделать это достойно. Жить в ожидании растянутой трагедии и преодоления — тяжеловато, но 24 часа протянуть можно. По крайней мере, ковид и война научили всех нас жить в периоды неопределенности бесконечно долго, и искать опоры в осточертевших здесь и сейчас.

Видела красивый закат и как зайчики играли желтым отблеском на асфальте. Созвонилась с Д. Крепко заснула (в рабочий сезон это редкость). Учусь концентрироваться на хорошем и не прогнозировать плохого, получается так себе, но все же. Вижу во всем этом процессе много уязвимости, а в ней смелости и силы, словно мне окончательно перестало страшно быть собой, даже в те моменты, когда я не очень.

Неизменно только одно, когда мне больно — сначала я бегу. А дальше, ну вы уже знаете.