Часть 2.

А что так?

Мы как вообще учимся такому?

Там всё как обычно — биопсихосоциальная модель. Но если проще: склонность к тревоге накладывается на то, за что нас любят — когда я справляюсь. И также накладывается то, за что нас не любят — за ошибку.

На это наслаивается то, что мы видим вокруг. А умеют ли наши близкие быть к себе бережными? Ну, увы, нечасто такое встретишь.

Добавим к этому культуру, в которой растёт человек, — и получим ядрёное сочетание требований, критики, ощущения никчёмности и ещё чего-нибудь... Всего сюда не запихнуть.

А что потом?

А потом — чёртовы 3, 8, 15 кругов ада. Ад этот состоит из попыток исправить, изменить и заделать те дыры, которые образовались.

Потом человек замечает, что не получается... Да здравствует критика, требования, критика за несоответствие требованиям, стыд, вина...

КАРАМБА! Кому я такой нужен?!

А почему так важно уметь себе сострадать? Может, и лучше, когда я действую за счёт критика? Ведь работало же.

Я бы очень хотел увидеть ваши ответы здесь, в комментариях, на этот вопрос. Ведь всего я знать не могу.

Но я обычно говорю так...

Какой ребёнок вырастет более стабильным? Тот, которого всё время критикуют и ругают, а бережное отношение — это праздничный случай? Или тот ребёнок, который чаще находится рядом с родителем, показывающим, что разным быть можно?

При этом этот родитель следит за тем, как выполняется дело. И при неудачах показывает на них, предлагает свою помощь и идею попробовать ещё раз.

При этом так важно услышать простую, чёрт побери, фразу:

«Всё хорошо. Давай попробуем ещё раз. Я верю в тебя и люблю тебя!»

Эх... Вот когда получается так сказать самому себе и при этом ещё и верить в это — это то самое, настоящее самосострадание.

С признанием боли и бережностью к себе одновременно.

Всем добра, бобра и никаких инструкций.

#понедельник #никакихинструкций #заботаоменталочке