"ХРУПКИЙ ПАЦИЕНТ"

Последние дни думал о том, чего мне не хватает в профессиональных дискуссиях о психотерапевтическом повороте и создании "хрупкости"  у пациентов. Мне не хватает должной степени отстраненности у нас, психотерапевтического сообщества. Вот даже в приведенном видео мне слышится много раздраженности у коллег. Тема болит. Дело в том, что однажды множество социальных и медицинских проблем было просто переброшено на плечи психотерапевтического сообщества, начиная от проблем одиночества и аномии, заканчивая необъяснимыми функциональными расстройствами в медицине. Как будто этот факт в истории психотерапии до сих пор не отрефлексирован. Я не уверен, что он может быть отрефлексирован одними психотерапевтами — область ждет своих социологов с должной чувствительностью к материалу. Мне показалось, что об этом говорит антрополог Екатерина Хонинева в этой дискуссии, с чем я солидарен. Т.е. здесь несколько вопросов: как сами психотерапевты оценивают свою практику, свою историю, в чем видят междисциплинарные границы своей области — это один вопрос. Другой — где найти социологов (или представителей других социальных наук), которые были бы погружены в предмет. Всё-таки за историю взаимодействия психотерапии и социологии было много разных критических работ, но очень мало попыток понимания, как что-то происходит. Хороший пример попытки понимания — недавно вышедшая работа культурного социолога Марианны Крэчун "От скептицизма к компетентности.
Как американские психиатры изучают психотерапию". Для классического социолога всё просто: психотерапия вызывает "медикализацию", психотерапия политически развращает людей, психотерапия заключается в том, что клиент ходит на психотерапию, а потом перестает на неё ходить. (Анекдотически я был свидетелем того, как психоаналитики критиковали КПТ за похожее описание процесса терапии, но "социологически" так можно описать любую терапию, где клиент не ходил раньше, начал ходить теперь, и в будущем собирается прекратить ходить на психотерапию.)
Конечно, есть новая терапевтическая ситуация, есть новые потребности клиентов, обращающихся за помощью, которые не факт, что могут быть реализованы в рамках психотерапии (Вацлавик, например, писал о некоторых терапевтических целях как целях-утопиях). У психотерапевтов, в том числе, появляется потребность объяснить текущее состояние дел. И они берут теории кого-то из классиков, вроде Кристофера Лэша, чтобы механически применить их ко дню сегодняшнему. Проблема не в том, как звучат такие дискуссии или что обсуждается, а скорее сам процесс "социологических теорий", покидающих свои пределы и внедряющихся в новые для себя области. Насколько важно относиться к этому со скептицизмом. Вот и Екатерина Хонинева, мне показалось в этом видео, говорила о чём-то похожем, о недостатке этнографического материала, недостаточную погруженность именно в российский контекст.
Опасность в том, что социальные теории, принятые "на глазок", присутствуя в профессиональных обсуждениях, формируют реальность и распространяются, т.к. убедительно звучат. В эпоху, когда мы все находимся в эхо-комнатах, такие теории разрушают то, чего и так сейчас дефицит — доверие. "Хрупкость", принятая "на глазок", становится социальной и политической идентичностью клиента, его "намеренностью" в отношении специалиста, хотя это может быть совсем не так. Принятый "на глазок" профессиональный мем "Секта свидетелей доказательной психотерапии" — тоже стал распространятся без критической оценки (ведь никто не изучал структуру убеждений специалистов, прежде чем родить мем; сравнительное исследование также не проводилось).
Для меня кроме критического восприятия критических социальных теорий имеют значение определенные слова-маркеры, которые настораживают. Когда я слышу такие слова, как "неолиберальный", "медикализация", "биополитика", или нарративы, упрощающие этот сложный мир ("фармкомпаниям выгодно ..."), включается дистанция, вне зависимости от того, внутри левого или правого дискурса это происходит. А в связи с внешнеполитическими событиями скоро сюда добавится "здравый смысл".