Как всегда (можем только завидовать), массив данных, собранный по США, более разнообразный и масштабный. Зато можно посмотреть на то, какие ответы нам дают исследования на два изначальных вопроса:
- о доле людей с психическим неблагополучием среди осужденных и
- о криминогенности группы с диагностированными расстройствами.
Поэтому этот пост структурирован по основным тезисам/результатам, и к каждому я привожу примеры исследований.
🟣Тезис 1. В местах лишения свободы действительно много людей с психическими проблемами, но это не доказывает причинность
Пример - отчет Bureau of Justice Statistics 2017 года. Опросили более 100 тысяч заключенных в тюрьмах, а показателем ментального здоровья был “серьезный психологический дистресс” (serious psychological distress), то есть это не прямой показатель наличия или отсутствия клинического диагноза.
Также там использовали формат самоотчета, что нам говорит скорее о субъективно переживаемом дистрессе, чем формальном диагнозе. Это важное ограничение - понятно, что на внутренние ощущения стресса для осужденных могут влиять самые разные факторы (ожидание суда, доступность лечения, недоверие к системе и др.). Но допустим. Все равно это большой пласт данных.
👉Выяснили, что распространенность серьезного психологического дистресса (спрашивали про последние 30 дней) составляет от 14% (для prisoners - это уже осужденные и отбывающие наказание в федеральных тюрьмах) до 26% (для jail inmates - это что-то вроде варианта СИЗО или местные тюрьмы для небольших правонарушений и сроков).
🔴Есть и не самоотчетные, а более строгие исследования с клиническим интервью (например, свежее 2025 года). Там тоже подтвердили, что в тюремных выборках психические расстройства встречаются чаще, чем в общей популяции (для спектра шизофрении, например: 6,3% в тюрьмах, 4,4% среди людей, вовлеченных в уголовно-правовую систему, но не заключенных, 1,7% у людей без уголовно-правовой вовлеченности).
Но это просто то, что мы наблюдаем. Нет абсолютно никаких оснований говорить о причинности - то есть о том, что именно наличие серьезного психологического неблагополучия поспособствовало тому, что эти люди совершили преступления и попали в места не столь отдаленные.
Также эти данные не отвечают на вопрос - а насколько люди с конкретным диагнозом чаще совершают преступления?
🟣Тезис 2. При оценке “криминогенности группы” диагноз сам по себе обычно слабее, чем сопутствующие факторы
В ряде исследований уже более интересного дизайна оценивали реальную прогностическую силу психических нарушений для насильственного поведения. Например, в одном лонгитюдном исследовании с двумя волнами и построением моделей для оценки рисков. Вывод сделали такой:
Тяжелое психическое расстройство само по себе не является устойчивым предиктором будущего насилия. Риск насилия лучше объясняется сочетанием прошлой истории, употребления веществ, восприятия угроз, социального стресса и демографических факторов.
Из чего напрашивается вопрос, а какие тогда факторы являются более сильными предикторами? Который к нашей непосредственной теме, конечно, не относится, но я же душный человек.
🟣Тезис 3. Злоупотребление ПАВ (substance abuse) - один из самых устойчивых факторов риска, причем важный не только при психозах
В одной шведской работе показали, что при шизофрении риск насилия статистически повышен, но основной вклад вносит именно злоупотребление ПАВ. Если в цифрах, то сочетание шизофрении с алкоголем или другими ПАВ давали 27,6% (доля совершивших преступления), а без ПАВ - только 8,5%.
👉Кроме того, в этом прекрасном исследовании пациентов с шизофренией сравнили не только с общей популяцией, но и их здоровыми братьями/сестрами! И здесь связь диагноза с риском насилия стала тоже слабее: то есть часть связи может объясняться не самой шизофренией, а общими семейными, генетическими или раннесредовыми факторами.
👉Причем злоупотребление ПАВ - не просто какой-то “добавочный” фактор при психозе. Это один из самых устойчивых факторов риска насилия в целом. Он повышает риск и у людей с психическими расстройствами, и без таковых (например, метаанализ показал повышение риска в 4-10 раз для лиц с расстройствами, вызванными употреблением ПАВ).
↖️ФИНАЛЬНЫЕ ВЫВОДЫ↖️
⚪Международные данные не поддерживают стигматизирующий тезис “психически больные опасны”, но и не позволяют сказать, что связь психических расстройств с риском насилия полностью отсутствует.
⚪В местах лишения свободы действительно много людей с психическими проблемами, а при некоторых расстройствах риск насилия может быть повышен.
⚪В исследованиях риска на первый план обычно выходит не диагноз сам по себе, а сопутствующие факторы: злоупотребление ПАВ, предшествующий опыт совершения насилия, социальная нестабильность, отсутствие лечения и др.
⚪Большая часть исследований посвящена изучению распространенности и связей “здесь-и-сейчас”. Даже исследуя факторы, предсказывающие вероятность насильственного поведения в будущем у лиц с психическими расстройствами, мы скорее говорим о факторах риска и ассоциациях, а не о простой причинной связи “расстройство → преступление”.
⚪Наконец, в этой области существует важная проблема смешения разных групп: людей с диагнозами в общей популяции, пациентов психиатрических служб, судебно-психиатрических пациентов и заключенных. Это разные выборки, и выводы из одной нельзя автоматически переносить на другую.