Про приоритеты.

Недавно у меня была сложная консультация. Как вы неоднократно читали, обычно я даю примерно такую инструкцию впервые вошедшим в кабинет родителям: «Присаживайтесь, вот стулья. Ребёнка отпускаете на свободу, сегодня в кабинете ему можно делать всё, брать любые игрушки, устраивать бардак, за исключением пары мест тут абсолютно безопасно».

Моя задача - посмотреть, как ребёнок будет вести себя в относительно безопасной (ведь родители спокойно сидят), но при этом новой среде, с множеством интересных игрушек. Наблюдения подобного плана дают много информации, которую трудно получить другими способами. Минут через 15, когда ребёнок окончательно расслабится и вкусит свободу, он показывает своё истинное поведение, которое часто расходится с заключениями специалистов или словами родителей. Такой способ организации консультаций пусть и энергозатратный, но довольно продуктивный.

Ну так вот. Мне разнесли кабинет. Причем, с особой тщательностью.

И, убирая рабочее место, я вдруг понял, что подобных консультаций за последнее время у меня было уже три! Удивительно, три сильно похожих ребёнка с РАС! Не идентичных, конечно, но по развалинам кабинета и жалобам родителей это словно отражения друг друга.

Что же у этих детей общего, помимо внешних проявлений?

Со всеми тремя детьми занимались, причём, много, долго и усердно. Делали примерно всё - и пели, и плясали, и речь развивали, и на группе хороводы водили, и читали, и ручку держали, ещё какие-то более сложные навыки изучали. Действительно, пробное занятие показало в каждом случае, что дети многое могут.

Но тогда вопрос, а какой ценой? Нужно ли было этим заниматься? Цитируя одного из кумиров: «Можно! А зачем?».

Ни один из ребят не следит за указательным жестом взрослого. Ни у одного нет даже элементарных навыков саморегуляции, попыток остановить внезапный импульс метнуть игрушку об стену. Нет даже простейшей имитации, попыток в задании «Сделай так же!». Нет осознания простейших правил поведения, связанных с безопасностью - например, не лазить на шкаф или вырывать окно, стоя на подоконнике.

Да, работа была проделана, мальчик сортирует цвета, но лишь первые пять деталей. Зачем эта работа, если на бумаге интеллектуально близкий к норме ребёнок по факту является неуправляемым штормом, неспособным к усвоению новых навыков. Пока этот шторм было можно сдерживать, описанная выше форма занятий могла существовать - малышарика не так тяжело удержать в кабинете. А дальше что? Уже никак. А «базы» для усложнения деятельности, для дальнейшего развития, для того, чтобы этот интеллект социально приемлемо применять - нет! И все ресурсы мозга уходят на поиск всё более ярких раздражителей, на усложнение аутостимуляций, на углубление ритуалов!

Да, круто, когда появляются первые слова. Но залазить на шкаф прикольно ровно до того раза, как ребёнок вместе с этим шкафом свалится, а ещё хуже, тяжёлым шкафом придавится. И что нужно было учить первым? «Коова му!» или не лезть под потолок?

А пока вы думаете над ответом, пойду обработаю укусы.